Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Позже, когда Гримз, заметно выпрямившись, уже отдавал первые распоряжения строителям, я незаметно отвела его в сторону.

— Мистер Гримз, насчет пыли… вы знаете, где взять опалы. Но заряжайте их инструменты сами, скрытно. Пусть думают, что это обычная гильдейская пыль.

Он хитро подмигнул, впервые за все время моего пребывания здесь.

— Будет сделано, мисс. Никто и не узнает.

Чувство легкой паники, однако, не отпускало меня. Столько чужих людей, глаз, ушей… Они могли случайно что-то увидеть, услышать, проболтаться. Я нашла мистера Уайта, который, как и всегда, нашел себе самое удобное и стратегически важное место — подоконник в кабинете отца, откуда просматривался весь двор.

— Беспокоишься, девочка? — — его мысленный голос прозвучал спокойно.

— Как же не беспокоиться? — ответила я мысленно, глядя в окно. — Они повсюду. Могут залезть в оранжерею, пока Гримза не будет, увидеть наши «опалы», подслушать разговор с Инной…

Кот лениво зевнул, обнажив острые клыки.

— Успокойся. Пока я здесь, ни один секрет этого поместья не будет раскрыт. Я — Хранитель. Я вижу и слышу всё, что происходит в этих стенах, если того пожелаю. Если кто-то из этих двуногих рабочих посмеет сунуть свой любопытный нос куда не следует, я тут же об этом узнаю. Расслабься и займись своими кремами.

Его слова звучали успокаивающе, но я всё равно решила обойти двор, делая вид, что просто наблюдаю за работами. И именно тогда я заметила его.

В стороне, у старой яблони, сидел молодой парень, лет двадцати. Он не обедал с другими, а устроился на пне и сосредоточенно что-то резал большим ножом по куску мягкого дерева. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью. Я незаметно подошла ближе и замерла.

Из-под его ножа появлялись не просто узоры, а целые истории. Ветка превращалась в сплетение сказочных змей с чешуей, проработанной до мельчайших деталей. На другом обрезке рождался портрет лесного духа, спрятавшегося в дупле. Это была не ремесленная, а по-настоящему художественная резьба, полная жизни и фантазии.

Мысль о новой упаковке для нашего будущего элитного ассортимента родилась мгновенно. Представьте: изящный льняной мешочек с вышитым логотипом, упакованный в шкатулку, вырезанную из цельного куска дерева с таким вот уникальным рисунком. Это было бы не просто средство для кожи, это был бы предмет роскоши.

Я подошла к Максу, который руководил установкой лесов.

— Макс, скажите, а кто этот парень? Тот, что сидит в стороне и режет по дереву?

Макс обернулся, посмотрел и неодобренно хмыкнул, почесав затылок.

— А, это Эзра. Странный он, мисс. Очень странный. С работой справляется, когда его поставишь и четко скажешь, что делать. Но сам по себе в общении тяжелый. Взгляд у него какой-то нездешний, в глаза не смотрит. То молчит, как рыба, то может начать говорить без остановки о чем-то своем, о каких-то узорах или птицах. С товарищами не водится. Я думаю, он просто не в себе. Душевнобольной, что ли. Жалко парня, взял его из милости, руки-то у него золотые, когда он сосредоточится.

В голове у меня все сложилось. Избегание зрительного контакта, трудности с социальным взаимодействием, узкий, но глубокий интерес, буквально поглощающий его... Это был не душевный недуг в их понимании. Это был аутизм. В моем мире такой диагноз давно не был чем-то из ряда вон выходящим, но здесь, в этом магическом средневековье, его, конечно, списывали на одержимость или слабоумие.

— Понятно, — сказала я. — Спасибо, Макс.

Я подошла к Эзре. Он не поднял на меня взгляд, продолжая водить ножом по дереву, вырезая крыло какой-то фантастической птицы.

— Эзра? — позвала я его мягко.

Он вздрогнул, но не посмотрел на меня. Его пальцы сжали нож чуть сильнее.

— Меня зовут Элис. Я хозяйка этого поместья. Твоя работа... она восхитительна.

Он на секунду замер, затем кивнул, все так же глядя на свои руки.

— Узоры... они сами просятся наружу, — тихо и немного монотонно проговорил он. — Дерево рассказывает историю. Я просто помогаю ей появиться.

— Я понимаю, — сказала я, присаживаясь на корточки неподалеку, чтобы не вторгаться в его личное пространство. — Эзра, я хочу предложить тебе работу. Постоянную. Ты будешь делать вот такие шкатулки, — я показала жестом размер. — Для особых подарков. Ты сможешь резать любые узоры, какие захочешь. Твоя фантазия будет единственным ограничением. И тебе не придется работать в толпе. У тебя будет своя мастерская, свое место.

Он наконец поднял на меня взгляд. Его глаза были светлыми и удивительно ясными, но смотрели как бы сквозь меня, улавливая суть, а не детали.

— Своя мастерская? — переспросил он. — И никто не будет мешать? Никто не будет трогать мои инструменты?

— Никто, — твердо пообещала я. — Твои инструменты, твое пространство, твои правила.

Он снова кивнул, и на его лице, обычно отрешенном, промелькнуло что-то похожее на облегчение и даже слабую улыбку.

— Тогда я согласен. Я буду резать для тебя самые красивые истории.

Его слова действовали умиротворяюще. Я вздохнула и отправилась на кухню, где в укромном углу, за печкой, уже вовсю кипела работа. На маленьком столике, сооруженном из ящика, Зара и Пикси возились с обрезками ткани, которые они нашли на чердаке.

— Нет, нет, Пикси, не так, клоботух тебя подери! — командовала Зара, ловко орудуя иголкой. — Шов должен быть почти невидимым! Мы же не одеяло для лошади шьем! Ты что, хочешь опозорить нас перед хозяйкой?

— Прости, Зара! — пискнула Пикси, стараясь изо всех сил. — Я просто так рада, что у нас снова есть работа и свой угол!

Увидев меня, они тут же вытянулись..

— Хозяйка, докладываем! Отрабатываем швы для будущих мешочков! — отрапортовала Зара.

— Я вижу, вы не теряете времени, — улыбнулась я. — Расскажите мне, а как получилось, что вы… такие разумные?

Мыши переглянулись. Пикси откашлялась.

— Ну, это наследственное, можно сказать. Наши далекие предки, целая мышиная семья, много поколений жили рядом с одной настоящей феей. Она была искусной портнихой, шила платья с помощью магии. Мыши, что крутились рядом, постоянно дышали магией, питались волшебными крошками… постепенно и сами поумнели, пропитались магией. И стали передавать это по наследству. Мы — магические животные. Такие, знаешь ли, не одни мы. Есть коты-предсказатели, вороны-переводчики, ежи-травники.

— А чем вы отличаетесь от, скажем, русалок или оборотней? — поинтересовалась я, присаживаясь на корточки.

— О! Это совсем другая