Цветы и тени - Марта Трапная

Но почему, почему? Потому что я — такой хороший человек? Или потому что — она?

Глава 23. Ровена: Увидеть еще раз

Я стояла, прижавшись спиной к воротам и не хотела идти в дом. Лусиан пообещал новую встречу, или мне показалось? Пообещал — я была почти уверена. Но почему, зачем? Я могла бы узнать ответ на этот вопрос только в одном случае — если бы я могла читать мысли принца Лусиана. Потому что даже если спросить, вряд ли он ответит честно.

Я плохо его понимала. Эта пышная помолвка, в честь которой помилования государственным преступникам раздаются налево и направо. А потом его взгляд — вспыхнувшая в глазах радость, когда он увидел меня. Такой взгляд нельзя подделать. И вчерашний вечер, и сегодняшнее утро, когда мы завтракали на кухне, будто не текла в нас королевская кровь, а мы были самыми обычными горожанами. Почти семьей. И все это время он помнил и думал о своей невесте? Нельзя же через полгода забыть о ней, видя ее каждый день! Интересно, какая она? Я знала только то, что она молодая и что она из Ласьяу. Я знала женщин Ласьяу — тонкие, хрупкие, с прозрачной кожей, водянистыми серыми глазами и тонкими, как тополиный пух, белыми волосами. Женщины Ласьяу хорошо смотрелись в богатом убранстве, бирюзовых шелковых платьях, сверкающих сапфирах, но стоило им надеть что-нибудь более повседневное, они становились похожи на мышек. Аккуратных домашних мышек. Возможно, я была бы к ним лояльнее, вздохнула я, если бы принц Лусиан не выбрал одну из них в свои будущие жены.

Холод начал пробираться под одежду. Давно пора было идти в дом. Надо было объяснить Тодору хотя бы в общих словах, что случилось, успокоить его. Он испугался не на шутку. Но я не могла. Тень нырнула наружу, не подпуская ко мне Энти Гелена, и не зря. Я была на него страшно зла и не знаю, что я могла бы наговорить ему, если бы он оказался рядом со мной без свидетелей. И знать не хочу.

Но мне очень хотелось увидеть Лусиана еще раз. Со стороны. Какой он — когда он разговаривает, движется, скачет верхом. Я помнила, каким он был в Эстерельме, но эти воспоминания начали стираться, и я хотела себе новых.

Не знаю, в какой момент это случилось, но я снова ощутила раздвоение. Вот я стою у холодных ворот, держась рукой за холодный столб, и вот я уже бегу со всех ног через лес. Со всех четырех лап. Срезая углы, напрямую. Чтобы успеть раньше каравана выбежать к развилке дорог и увидеть, как они проезжают мимо. Я успела.

Я стояла на небольшом холме, меня скрывала от дороги старая разлапистая ель, но мне все было хорошо видно. Даже слишком хорошо. Поэтому я заметила странное движение с другой стороны дороги, там где она расходилась надвое. Три волка. Крупные серые звери аккуратно пробирались к дороге на полусогнутых лапах. Со стороны дороги их скрывали заросли сухой травы, еще не свалившейся под тяжестью нега. Звери улеглись веером — так что каждый смотрел на одну из дорог.

Я не знала, как охотятся волки. Но то, что они охотятся днем, показалось мне странным. Хотя я даже не знаю, ночные они звери или дневные. Собаки ведь не видят в темноте? Да я и сама не вижу. С чего бы им быть ночными?

Я услышала топот копыт, но всадники появились заметно позже, чем я думала. Наверное, слух у волков все-таки острее. Я смотрела сверху — то на приближающийся караван, то на волчью засаду. Я понимала, что должно произойти. Но что я должна сделать? Я одна — смогу ли справиться с тремя волками? Едва ли. Но насколько стоит бояться отряду всего трех волков? Неправильный вопрос. Правильный вопрос будет звучать так: насколько опасным может быть внезапное нападение волков? Пожалуй что, очень. Что ж, значит, сделаем его не внезапным!

Я ринулась вниз. Я думала, что смогу завыть или затявкать, подниму шум. Но нет, мое горло только дергалось, не издавая ни звука. Волки, лежащие в засаде, тоже не заметили меня. Я оказалась сзади них. Что ж, создадим шум другим способом.

Я прыгнула на одного из лежащих мордой к дороге и укусила его за бок. Это было ужасно. Полная пасть шерсти, грязи и крови. Фу! Волк взвизгнул и взмыл в воздух. И тогда я увидела, что это не волк. Чем я смотрела? Но думать было некогда. Пока они не поняли, что происходит, я прыгнула сверху на того, кто лежал в центре, успев вцепиться ему в шею, где она соединяется с головой. Зверь издал вопль, что треснуло и вопль перешел в хрип. Я услышала краем уха ржание лошадей и встревоженные голоса, кажется, прозвучало слово «оружие»? Это все, чего мне было надо. Можно возвращаться. Я разжала челюсти и отпустила шею. Зверь обмяк и упал на снег. Меня замутило. Кажется, я его убила. Раздался выстрел, и я провалилась в пустоту.

Я пришла в себя в своем доме, на диване в маленькой гостиной. Надо мной стоял встревоженный Тодор и брызгал в лицо водой. Я замотала головой. Мне совсем не нравилась холодная вода на лице.

— Все, все, — пробормотала я. — Я очнулась, спасибо.

Тодор с облегчением отставил кувшин и присел на край кресла рядом. Оказалось, я упала и пролежала почти час на улице, на снегу. Он нашел меня, когда понял, что я слишком долго не возвращаюсь.

— Как же мне повезло с помощником, — улыбнулась я. — Без тебя я бы замерзла насмерть.

Но моя улыбка не обманула Тодора.

— Что случилось, леди Ровена? — серьезно спросил он.

На миг, на один краткий миг у меня появился соблазн рассказать ему правду. Не всю правду, а только о том, что касается моей тени. Но тогда придется сказать и о том, что заставило меня броситься через лес ради пары взглядов. А столько правды я говорить не хотела. Пришлось сказать, что я не спала почти всю ночь из-за поздних гостей, что мне пришлось заниматься сначала их лошадьми, потом готовить им ужин и постель, а с утра — завтрак. А потом еще этот ремонт… И это тоже было правдой.

— Наверно, я просто устала и слишком много волновалась, упала в обморок, — сказала я. — Сегодня придется объявить