Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

— Да, босс.

— Как она? — спрашиваю я, и голос звучит хрипло от усталости и чего-то ещё.

Короткая пауза. Он понимает, о ком я.

— Устроилась. В «Hospitality Solutions». Ассистентом менеджера проектов. Прошла собеседование. Контракт подписан.

Отличная компания. Сложная работа. Она справится. Гордость, острая и колючая, смешивается с горечью. Она строит свою жизнь. Без меня. Благодаря мне? Или вопреки?

— Хорошо. Оставьте её в покое. Только общая информация. Никакого вмешательства.

— Понял.

— И, Альберт… спасибо.

Ещё более долгая пауза. Для него это непривычно.

— Всегда, босс.

Рассвет заливает кабинет холодным светом. Я встаю, подхожу к окну. Внизу, на набережной, уже первые утренние бегуны. Жизнь идёт.

Я поворачиваюсь к своему столу, к экрану с цифрами первого независимого проекта. Я не знаю, что ждёт меня впереди. Не знаю, смогу ли построить что-то стоящее. Не знаю, простит ли меня отец когда-нибудь. И… не знаю, увижу ли я её снова.

Но я знаю одно: впервые в жизни я делаю шаг не потому, что мне приказали, не чтобы кому-то что-то доказать. Я делаю шаг потому, что это МОЙ выбор. Пусть он ведёт в пропасть. Это будет МОЯ пропасть.

Я сажусь и снова погружаюсь в работу. Молоток в моих руках больше не отцовский. Он — мой. И первой вещью, которую я им выкую, будет не империя. Это буду я сам. А потом… Потом я верну её. МОЮ Катю.

Глава 38. Катя

Работа в «Hospitality Solutions» — это непрерывный белый шум. В хорошем смысле. Он заполняет собой всё пространство в голове, не оставляя щелей для прошлого. Меня забрасывают задачами: аналитика рынка московских хостелов, подготовка презентации для сети ресторанов, внезапный аудит гостиницы в Казани. Я схватываю на лету, впитываю информацию, выдаю результаты. Коллеги смотрят с уважением, начальник кивает одобрительно: «С турецким опытом люди — другое дело». Я улыбаюсь, пряча за улыбкой горькую иронию. Да, этот «опыт» действительно изменил всё.

Физически я — на автомате. Просыпаюсь по будильнику, завтракаю йогуртом, надеваю строгий, купленный впопыхах костюм, еду в метро. Вечером — обратно, покупаю ужин в кулинарии у дома, падаю перед телевизором и через пять минут проваливаюсь в тяжёлый, без сновидений сон. Лиза приходит позже, стараясь меня не будить. Практически не видимся, хотя живем до сих пор в одной квартире.

Но через две недели ломается ритм. Сначала — лёгкая, постоянная тошнота по утрам. Спускаю на акклиматизацию и стресс. Потом — дикая усталость в середине дня, когда веки буквально слипаются. Я приписываю это московскому ритму, который забыла за месяцы на турецком солнце. Я пью литрами кофе, стараюсь не обращать внимания.

А потом приходит пятница. И с ней — Лиза.

Она врывается в квартиру после работы, как ураган в юбке-мини и ботфортах.

— Всё, хватит! — объявляет она, забирая у меня из рук ноутбук. — Ты превращаешься в затворницу. Две недели только работа-дом-работа! Это не жизнь, это — зомби-апокалипсис! Мы идём развлекаться.

— Лиз, я устала, — искренне пытаюсь возразить я, чувствуя, как голова гудит от недосыпа.

— Именно поэтому! Ты должна развеяться! Одеться, накраситься, увидеть людей, выпить коктейль! У меня есть билеты в «Мираж», там сегодня тематическая вечеринка «Восточная ночь». Иронично, да? Лечит ностальгию!

Слово «восточная» режет по живому. Я вздрагиваю.

— Я не…

— Никаких «не»! — она уже тащит меня к шкафу. — Надевай это чёрное платье. То самое, сексуальное. Пусть все видят, какая ты огонь, вернувшаяся из командировки!

Она не принимает отказа. Через час я, натянутая, как струна, в узком чёрном платье, с наспех наложенным макияжем, стою в очереди у входа в клуб «Мираж». Музыка бьёт в грудь басами, смешиваясь с гулом голосов и смеха. Воздух густой от парфюма, пота и ожидания. Я чувствую себя не в своей тарелке. Как актриса, забывшая роль.

Внутри — полумрак, вспышки стробоскопов, давка. Лиза сразу тащит меня к бару, заказывает какие-то яркие коктейли. Я пью маленькими глотками, чувствуя, как сладкая жидкость обжигает горло. Точно нет. Алкоголь мне противен. Я отставляю бокал.

— Что с тобой? — кричит Лиза в ухо.

— Не могу! — кричу в ответ. — Желудок!

Она качает головой и растворяется в танцующей толпе. Я остаюсь у барной стойки, прислонившись к ней, пытаясь дышать. И тут мой взгляд выхватывает в полутьме, у другого конца длинной стойки, фигуру.

Высокий рост. Широкие плечи. Характерный наклон головы, когда слушает собеседника. Тёмные волосы, идеально уложенные даже в этом хаосе. Он стоит спиной.

Кровь стынет в жилах. Весь шум клуба мгновенно глохнет, превращаясь в оглушительный звон в ушах. В груди — дикая, паническая судорога. Он. Здесь. В Москве.

Но вместе с паникой, предательски и стремительно, поднимается что-то ещё. Надежда. Тупая, иррациональная, дикая надежда. Что это он. Что он пришёл. Что он… что? Соскучился? Осознал? Моя рука сама тянется к горлу, где только голая, уязвимая кожа.

Мужчина поворачивается. Свет от диско-шара скользит по его лицу.

Это не Дамир.

Это просто мужчина. Красивый, уверенный в себе, возможно, даже чем-то отдалённо напоминающий его стилем. Но глаза другие. Выражение лица другое. Всё — другое.

Облегчение накатывает такой волной, что у меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за стойку, чтобы не упасть. Потом облегчение сменяется стыдом. За эту вспышку надежды. За то, что моё тело, мой испуганный разум отреагировали на призрак. За то, что где-то в глубине, под слоями страха и ненависти, всё ещё тлеет тот самый огонь, что зажёгся в новогоднюю ночь и пылал в стамбульских сумерках.

Меня начинает трясти. Меня тошнит по-настоящему. Я пробиваюсь сквозь толпу к выходу, не ища Лизу. На улице я вдыхаю холодный, грязный воздух, и он кажется слаще любого кислорода. Я ловлю такси и, дрожа, еду домой.

В пустой, тёмной квартире тишина давит. Я включаю свет, и он кажется слишком ярким, обнажающим. Я иду в ванную, умываюсь ледяной водой, смотря на своё отражение. Бледное, с подтёками туши под глазами лицо незнакомки.

И тут я вспоминаю. Вспоминаю про тошноту. Про усталость. Про… задержку. В моей жизни, всегда, как швейцарские часы, всё шло по графику. Стресс, конечно. Акклиматизация. Но…

Сердце начинает колотиться с новой силой. От страха перед собой, перед своим телом.

Я бегу в ближайшую круглосуточную аптеку. Покупаю тест. Самый дорогой, с надписью «результат за минуту». Руки дрожат, когда я рву упаковку, и пластиковая кассета выскальзывает из пальцев, падая на пол. Я поднимаю её, стирая пыль рукавом, — уже первое осквернение этого стерильного ужаса.

Процедура кажется сюрреалистичной. Я