Там, где цветёт багульник - Элен Скор

капусты тут сажают ещё помидоры и тыквы. Между ровными рядочками высаженной рассады, сновали дети от семи до пятнадцати лет. Они ведрами набирали воду в реке и поливали слегка привядшие растения.

Вторую корзину с хлебом мы оставили тут, чему дети были очень рады, тут же побросав вёдра, отламывая куски от ещё тёплых караваев прямо руками.

Акулина наказала им вечером вернуть корзину и мы отправились в обратный путь. На самом деле поля были не так далеко, я даже почти не устала и отлично прогулялась.

День пошёл своим чередом. Швея изводила меня примерками. Зоя постоянно ворчала и жаловалась на Акулину. Маша уже выучила несколько букв. Сегодня она почти не кашляла и с удовольствием отправилась гулять во двор.

Ближе к вечеру сельчане вернули в сарай вёдра, лопаты и тяпки. Всем скопом за два дня успели всё посадить. Семён сегодня выглядел не таким заполошенным, как вчера, видимо, потихоньку втягивается в новую должность.

За ужином мы обсудили с ним дела, я поставила его в известность, что хочу объехать свои владения и посмотреть что там и как. Поэтому нужен какой-нибудь транспорт.

- В сарае кроме телеги ничего нет, прошлый хозяин всё распродал.

- Что ж, можно и на телеге. Так точно меньше внимания привлечем, - согласилась я.

- Я велю Гавриле, чтобы подготовил.

- Подожди, не спеши, пусть Гаврила сначала на охоту сходит. Акулина просила дичи набить.

- Я бы и сам на охоту не прочь, жаль ружьё только одно.

- Ничего, даст Бог, разживёмся, будет тебе ружьё!

Остаток вечера я провела в детской, играла с Машей, а потом уложила её спать.

Поднялась к себе, зажгла керосиновую лампу и тут что-то стукнулось об оконное стекло. Я вздрогнула и подошла к окну. На улице стоял Карим и махал мне рукой.

Ой! Я ведь совсем забыла, что обещала ему присутствовать на шаманском обряде. Он что-то говорил про ленточки, которые нужно повязать лошади на гриву. Я видела в комоде несколько штук.

Положив ленты в карман, накинула на плечи тёплую шаль, взяла с собой керосиновую лампу и пошла на улицу.

Кучер встретил меня у крыльца.

- Хозяйка, всё готово, пора начинать.

- Говори, что нужно делать.

В ответ он жестами поманил меня за собой. Мы пришли в тот самый загон, где паслись лошади. Карим попросил меня распустить волосы. Когда я расплела косу, он скинул рубаху и сапоги, оставшись в одних штанах.

- Надо делать огонь, - он указал на сложенные шалашиком мелкие поленья. – Ты делать, - указал он на меня пальцем,- только женщина можно!

Хорошо, что я взяла с собой керосинку. Подобрав кусочек бересты, я поднесла его к своей лампе, подержала, пока не появился язычок пламени, и аккуратно перенесла его на поленья.

Всё это время конюх, не шевелясь, стоял рядом, такое ощущение что он даже не дышал. Но вот огонь охватил одно полено, за ним второе, пламя разгоралось всё сильнее и он облегченно выдохнул.

- Огонь нужно накормить!

Карим достал из корзины свёрток, развернул тряпицу, в которой оказался ломоть хлеба, горсть сушеных ягод, ароматные травы. Он положил тряпицу с подаяниями на ладони и протянул мне. Я взяла горсть ягод и бросила в костёр. Не знаю, откуда, но мне казалось, что нужно сделать именно это. Потом я добавила немного ароматных трав и половину ломтя хлеба. Язычки пламени жадно вгрызались в подаяние.

- Хорошо! – радовался Карим. – Хозяйке огня нравятся еда! Можно начинать обряд!

- Карим, я принесла ленты.

- Хорошо! Очень хорошо! – обрадовался конюх.

Забрав у меня ленты, он повязал их на гриву Грозе, та стояла смирно, словно понимала всю важность момента. Потом у Карима в руках появился бубен и он запел на непонятном мне тягучем языке. Он пел, подпрыгивал, кружился вокруг огня и стоявшей рядом Грозы. Звук песни то нарастал, то становился едва слышным. Бубен звенел ей в такт.

Это продолжалось очень долго. Несмотря на ночную прохладу, плечи конюха блестели от пота. А я по-прежнему стояла и не могла сдвинуться с места, словно меня что-то тут удерживало.

Наконец, Карим упал на колени, уронив бубен за землю. Он тяжело дышал, не отводя взгляда от огня. Вдруг Гроза подошла к нему сзади и прихватив губами клок его волос, немного пожевала.

Карим одним плавным движением поднялся на ноги, погладив кобылу по заплетённой в косички гриве. Потом повернул голову в мою сторону.

- Теперь духи охраняют твой дом. Не забывай кормить огонь.

Я подошла и тоже погладила Грозу по мягкой шелковистой шёрстке, она довольно заржала, ей призывно ответил Буян. Кобылка переступила с ноги на ногу и не спеша направилась к своему другу.

Мы какое-то время молча смотрели ей вслед. Отблески огня мерцали на вплетённых в лошадиную гриву лентах. Красиво!

- Ты на неё похожа, - вдруг заговорил Карим, - на хозяйку огня. Она будет помогать, подсказывать. Ты только слушай. А теперь иди, мне надо завершить обряд.

Я забрала керосиновую лампу и не спеша пошла к дому. Меня не оставляло ощущение нереальности происходящего. Словно всё это происходило во сне.

В доме было тихо, наверное, все уже спали. Я не знала, сколько сейчас времени, сколько длился ритуал.

Поднялась к себе в комнату, подошла к окну, глядя на город. Огоньков почти не осталось, значит, уже совсем поздно. Переоделась в ночную сорочку и забралась под одеяло.

Эх, а лампу то я не задула, придётся снова вставать.

Но тут огонёк в лампе затрепетал и погас.

- Наверное, керосин закончился, - подумала, радуясь, что не придётся выбираться из-под тёплого одеяла.

Глава 26

А ночью пошёл дождь. К утру дороги размыло, так что о том, чтобы куда-то ехать не могло быть и речи.

Весь день было пасмурно, с неба нет, нет, да срывались дождевые капли. В доме было холодно и сыро, я попросила, чтобы затопили камин. От живого огня сразу стало теплее и уютнее.

Раз поездка откладывается, я снова засела за бумаги, если находила что-то интересное, то сразу откладывала или записывала к себе в тетрадь. В основном это касалось податей, как рассчитывались трудодни на барщине и другие хозяйственные дела. Я была хорошим руководителем и организатором, но мне впервые приходилось иметь дело с сельским хозяйством. Приходилось вникать во всё с нуля.

После обеда заглянула в детскую, Машенька сидела на подоконнике и смотрела в окно,