Там, где цветёт багульник - Элен Скор

плетеный короб с едой был приторочен к боку лошади Перовского. С другой стороны висело скрученное валиком шерстяное одеяло. Мы постелили одеяло на землю, а сверху я принялась выкладывать хлеб и холодные закуски. Гаврила теперь регулярно ходил на охоту, и на столе у нас часто бывала дичь.

Сделав бутерброд, я предложила его Алексею. Тот аккуратно взял его, слегка касаясь пальцами моей руки, хотя в этом не было особой необходимости.

Я тут же смутилась, хоть никогда не отличалась особой скромностью.

Алексей и раньше оказывал мне знаки внимания. Но я отдавала себе отчёт, что вероятнее всего он решил приударить за мной от скуки, всё же ему, столичному жителю, предстоит целый месяц жить в глухой провинции.

Чтобы занять руки, я принялась нарезать ещё один бутерброд.

- Анна Афанасьевна, отдохните. Давайте, я сам, - он отобрал у меня нож, отложив его в сторону. – Смотрите, как тут красиво, просторы какие! Лугам конца-края нет!

Разговор зашёл о земле. Алексей расспрашивал меня, насколько велики мои угодья, как я собираюсь их использовать, не хочу ли продать.

- Может, вам делали выгодное предложение?

- Да какое там выгодное! Вот лесопилку в аренду сдала и то хлеб! А отчего вы интересуетесь? Может, производство, какое открыть желаете?

- Да какое производство, просто к слову пришлось. Земля-то пустует.

- Да она по большей части ни к чему не пригодна. Разве что скотину пасти. Ещё местные говорят, земляничники тут отменные.

Постепенно разговор перешел на другие темы, а там настала пора возвращаться. К своему стыду я не смогла сама забраться в седло, Алексею пришлось меня подсаживать. Обратный путь дался мне ещё сложнее, чувствую, будет завтра у меня походка пьяного матроса.

Глава 28

Следующие несколько дней оказались довольно насыщенными, Алексей Борисович каждое утро отправлялся в город, и частенько я напрашивалась вместе с ним, это позволяло сэкономить на извозчике хотя бы в один конец.

Перовский обычно высаживал меня на центральной улице и дальше каждый отправлялся по своим делам. Хотя, узнав, что я пытаюсь найти покупателя на сосновые брёвна, несколько раз он отправлялся со мной, мотивируя это тем, что молоденькую барышню могут попросту обмануть или не принять в серьёз.

Благодаря ему, мне удалось сговориться с одной строительной артелью, которая закупала стройматериалы впрок, так как свежеспиленному бревну ещё нужно было как следует просохнуть. Ещё один фабрикант согласился купить бревна на постройку бараков для своих рабочих. Его не интересовало качество леса, лишь бы было дешево.

Семён нанял в деревне свободных мужиков и те начали пилить первые деревья. Моему новоиспечённому управляющему приходилось ещё труднее, чем мне, ведь вся эта работа ложилась на его плечи. Хорошо ещё, что он нашёл общий язык со старостой из Липок.

В воскресенье я, как и обещала, отправилась на церковную службу. Нарядила Машеньку и сама оделась в только что сшитое платье, ведь поход в церковь приравнивался к маленькому празднику.

К моему удивлению Перовский решил ехать вместе с нами. Народа возле церкви было очень много и он взял Машу на руки. Со стороны мы, наверное, смотрелись как одна дружная семья.

Малышка впервые была в церкви, ей было всё очень интересно, хотя она быстро устала, но стоически дотерпела до конца службы. Когда всё закончилось, люди не спешили уходить, многие, выйдя из церкви, подходили друг к другу поздороваться и обсудить новости.

Заметив меня, к нам поспешила Пелагея Федоровна Боброва.

- Анна Афанасьевна, рада вас видеть! А кто эта юная особа? – обратилась она к Маше.

Сестричка важно назвала своё имя, и как я её учила присела в поклоне, подхватив руками подол своей пышной юбочки. Пелагея Федоровна умилилась, было видно, что она очень любила детей и неожиданно пригласила нас в гости.

- Ко мне как раз внуков должны привезти, детям полезно общаться.

При этом она хитрым глазом посматривала на стоящего рядом с нами Перовского. Спохватившись, я представила их друг другу.

- Алексей Борисович снимает у нас комнату. Часть дома пустует, и я решила сдавать её в наём.

Узнав, что Перовский прибыл из самой столицы, его тоже пригласили на обед. В дом Бобровых мы отправились на двух колясках. Машеньку сразу же передали в руки расторопной горничной, а мы отправились сначала в гостиную, где продолжили беседу, а потом переместились в столовую.

Обед у Бобровых был выше всех похвал. Пища простая, но сытная. Много мяса и выпечки, а на десерт подали редкие в это время года фрукты.

После обеда снова отправились в гостиную, куда привели детей. Внуки тут же кинулись обнимать бабушку с дедом. На лице Петра Пантелеевича я заметила настоящую гордость, ему есть кому передать свои капиталы.

Маша выглядела довольной и слегка возбуждённой. Столько всего интересного в один день. Когда мы уже прощались и хозяева вышли нас проводить, Перовский снова взял Машу на руки, это получилось у него так естественно, что обнимая меня, Пелагея Федоровна шепнула:

- Анна Афанасьевна, советую вам присмотреться к этому молодому человеку. Сразу видно: серьёзный, воспитанный ещё и обеспечен.

Я несколько смутилась и невольно обернулась на предмет нашего разговора. Да, Перовский был хорош во всех смыслах, но зачем ему обедневшая провинциальная дворянка. У него, поди там в столицах от барышень отбоя нет.

Но слова Пелагеи Федоровны запали мне в душу, ведь Перовский мне и самой нравился, да и он время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды, но я понимала, что вряд ли я его заинтересую с серьёзными намерениями, а быть содержанкой не желала.

По пути обратно Маша уснула, слишком много впечатлений для одной маленькой девочки. Алексей сам отнёс её в детскую, а потом предложил мне закончить день конной прогулкой.

Прошлый заезд дался мне довольно непросто, я потом ещё день ходила в раскорячку – натерев седлом очень нежные и чувствительные места. Но неожиданно для себя самой я согласилась, мотивируя это тем, что мне просто нужна практика, а не общество довольно симпатичного и обходительного мужчины.

Наученная горьким опытом, я одела под платье плотные штанишки. И хотя мы только что поели, Акулина собрала корзину с разными закусками и большой бутылью морса. Первые летние деньки были по-настоящему жаркими и питьё было очень кстати.

Ромашка, взятая на прокат лошадка Алексея, на время поселилась в нашей конюшне. Гроза по началу на неё раздражённо фыркала, но со временем привыкла и приняла в свой небольшой табун.