Вознесенная - Паркер Леннокс

— Ключ ко всему в точности, — сказал он, явно решив, что личных откровений на сегодня достаточно. — Слишком мало компонента, и реакция не завершится. Слишком много, и ты рискуешь взорвать себя. Постараемся этого избежать, — он протянул мне весы, гораздо сложнее любых, с которыми я работала. — Основа любого барьера в сочетании соли и металла. В этом же случае, железная стружка и соль четыре к одному.

Я осторожно отмеряла, остро ощущая его близость, когда он направлял каждое мое действие.

— Это железо получено из оружия, выкованного в эпоху Первородных, — объяснил Зул. — В нем сохранились следы энергии, что текла тогда. Именно поэтому оно так хорошо проводит силу.

— А соль?

— У каждого домена своя разновидность, — он поднял флакон с мелкими переливающимися кристаллами. — Это слезы. Дистиллированные и высушенные на протяжении веков.

Я замерла.

— Ты серьезно?

— Горе — одна из самых чистых эмоций. Если его правильно кристаллизовать, оно становится исключительно сильным алхимическим компонентом, — он заметил выражение моего лица, и в его глазах мелькнуло веселье. — Не смотри так потрясенно.

— Ты сам их собираешь? — я усмехнулась. — Уверена, ты мастер доводить людей до слез.

— Я не из тех, кто боится запачкать руки, если это необходимо, — он одарил меня той самой порочной улыбкой.

— Учту.

Я отвернулась, скрывая улыбку, рвущуюся наружу. Нет. Я не собираюсь снова позволять его острому уму и этой раздражающе притягательной усмешке подтачивать мою рассудительность. Я глубоко вдохнула и повернулась обратно.

Он взял еще два флакона.

— Вторая часть создания барьера — определить его назначение. Натуральные ингредиенты: травы, корни, масла, смолы обладают свойствами, отражающими твое намерение, — он поставил их передо мной. — Это серокаменный мох и черный корень.

В первом флаконе были серебристые нити, почти металлические на вид.

— Этот мох прорастает на отвесных скалах, где гнездятся птицы. Он питается разложением, просачивающимся в камень. Даже приблизиться к нему трудно, запах вызывает тошноту. Одно лишь зловоние отпугивает большинство существ, поэтому это сильнейший отпугивающий агент в этом регионе.

— А черный корень? — спросила я, рассматривая второй флакон с темным порошком.

— Растет глубоко в горных пещерах, где корни достигают самого ядра домена, — он отмерил небольшую порцию. — Созревает десятилетиями. Порошок действует как стабилизатор, не дает другим компонентам реагировать слишком бурно.

— Чтобы все уравновесить, — сказала я, отмеряя свою часть. — Может, мне немного посыпать им тебя?

— Я уравновешен, благодарю. Это у остальных проблемы с нестабильностью.

— Разумеется. Ты тренируешься быть таким невыносимым, или это врожденный талант?

— Это врожденное, — он подошел ближе, якобы чтобы проверить мои замеры. — И отлично мне служит. Ты куда занимательнее, когда злишься.

— Занимательнее, — сухо повторила я. — Да ты просто мечта любой девушки.

— Я мог бы подобрать и другие слова.

Его голос стал ниже, когда он потянулся за очередным флаконом, обводя меня рукой, — предплечье скользнуло вдоль моей талии. Но он вдруг остановился, словно прислушиваясь или чего-то выжидая. Он не отступил. Напротив, развернулся полностью и оказался так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Знаешь, что я думаю? — его голос был мягким и опасным. — Думаю, тебе это нравится куда больше, чем ты показываешь.

— Алхимия?

— Тебя тянет к темноте, звездочка, — его взгляд скользнул вниз и снова поднялся. — Твое тело всегда реагирует, когда я подхожу слишком близко.

— Какая бурная у тебя фантазия, принцесска, — ответила я. Я знала, что краснею, и от этого становилось только хуже.

— Разве? — он уперся руками по обе стороны от меня, прижимая к столу. — Твой пульс говорит обратное.

— Возможно, он просто реагирует на присутствие законченного придурка, — я сладко улыбнулась, пытаясь выскользнуть из его захвата. Он был слишком близко. Больше чем слишком.

Но он даже не шелохнулся, лишь с довольным видом посмотрел на меня.

— Возможно, — эхом отозвался он, задержав взгляд на лишнюю долю секунды, прежде чем отстраниться и вернуться к замерам.

Я тихо, глубоко вздохнула, пытаясь остудить пылающие щеки.

— Знаешь, большинство смертных съежились бы, окажись так близко ко мне, — сказал он. — Твоя выдержка меня интригует.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вовремя остановилась. Все это было каким-то тестом, смысла которого я не понимала? Он меня провоцировал?

Зул поднял тигель11, и я вспомнила, где мы и что вообще делаем.

— Теперь нагреваем, — его голос снова стал ровным, словно последние минуты уже стерлись из памяти.

— И сколько? — выдавила я, все еще приходя в себя.

Он указал на нечто, похожее на миниатюрную кузницу: пламя горело без какого-либо видимого топлива.

— Пока не станет нужного цвета.

— Какого именно? — спросила я, запуская пальцы в волосы.

Он склонил голову набок.

— Ты поймешь, когда увидишь.

Смесь начала светиться по мере того, как под ней нарастал жар. Сначала оранжевым, затем желтым.

— Вот, — Зул убрал тигель с огня. — Теперь ждем, пока остынет.

— Долго? — спросила я.

— Достаточно, чтобы успеть выпить.

Зул направился в зону отдыха, где вокруг низкого столика стояли кожаные кресла.

Он налил два бокала искрящейся, шипучей жидкости, и один протянул мне, а затем устроился в кресле.

— Итак, — сказал он, сделав глоток. — Расскажи о своей жизни до всего этого.

Вопрос застал меня врасплох. За все время нашего общения он ни разу не проявлял ни малейшего интереса к моему прошлому.

— Что именно ты хочешь знать?

— Что угодно. Все.

Он откинулся на спинку кресла, и впервые все его внимание было направлено на меня, а не на книгу или очередное пренебрежительное замечание.

— Ты с побережья.

— Солткрест. Деревня, где выращивают устриц.

Я сделала глоток, и напиток приятно защекотал язык.

— Мы ловили рыбу, ныряли за жемчугом, продавали на рынке все, что удавалось добыть. Мы с братом почти каждый день вместе работали на устричных грядах.

— Ты и Тэтчер близки.

— Мы близнецы. Мы никогда не расставались дольше чем на день-два. — От этого признания защемило в груди. — Я за него переживаю.

— Почему? Он убил Легенду на Подтверждении. Я бы сказал, он вполне способен постоять за себя.

— Именно поэтому я и волнуюсь, — я уставилась в бокал, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности. — Эта сила… она появилась непонятно откуда. До того момента у него никогда не было никаких способностей. А если он не сможет ее контролировать?

Зул некоторое время молчал, затем опрокинул бокал и допил содержимое одним большим глотком.

— Я бы не стал волноваться. Шавор раздражающий, но не совсем уж тупица. Он проследит, чтобы твой брат научился контролю.

— Тебя тоже заставили пройти Испытания, — сказала я, слова сорвались прежде, чем я успела осознать, что именно говорю.

— В некотором смысле, — он встретился со мной взглядом. — Хотя