Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

Лондон и узнал, что Мэган осталась одна – без присмотра матери, с бизнесом на плечах и учебой в университете. Я с трудом могу себе представить, что происходило в тот день в Касл Мэл: если даже сейчас, три года спустя, Малькольм, вспоминая эту историю, начинает буквально трястись от ярости, то тогда, в день возвращения, я не сомневаюсь – тряслись и стены замка, а может, даже и пара старинных портретов рухнула с гвоздей от силы его негодования.

На прошлой неделе, во время ужина с Аларихом, он снова поднял этот разговор. Слово за слово – и тема, как всегда, съехала на Арлайн. Дальше – все по знакомому сценарию: тон стал резче, жесты – отрывистее, а выражения – такими, что даже старые балки в потолке напряглись от стыда. Он возмущался, что как была она непутевой шлюхой двадцать три года назад, так и осталась. Бросила, мол, ребенка в Лондоне и умотала в Штаты за мужиком без оглядки, без ответственности. А теперь вот Мэган не может вырваться даже на пару дней – ни отпуска, ни передышки, ни возможности приехать в Касл Мэл. А он так ее ждет! Очень хочет показать замок – гордость семьи, завод, земли, вересковые поля. А еще он не устоял перед своим любимым тезисом: «Хвала небесам, что моя внучка не похожа на свою мать». Повторяет это как молитву. Говорит, что видит в ней себя, Мэган, мол, настоящая Мак-Кензи.

Она живет одна, учится по ночам, днем работает. Старик искренне переживает за нее, за ее здоровье. По его словам, она «на грани изнеможения». Но сразу добавляет, что она не из тех, кто жалуется. По характеру – сдержанная, спокойная, упрямая в хорошем смысле. Держит на себе все, что можно, и даже чуть больше. По его рассказам, она убеждает его, что все в порядке, что она справляется и ей нравится все, чем она занимается. Она продолжает «их общее с мамой дело». Но навестить деда у нее нет пока возможности – необходимо закончить учебу в университете и не получается оставить ресторан, даже на несколько дней. Но она всегда ждет деда с радостью в Лондоне.

Я, честно сказать, вновь выдохнул с облегчением от того, что она не может приехать. Это радует: чем она дальше, тем лучше. Пусть себе учится, работает, там, гляди, и семьей обзаведется. Столичной девушке здесь явно будет скучно, этот формат жизни точно не для Мэган. Какая благодать, какая молодец Арлайн, что оставила дочку занятой плотно и надолго! Аллилуйя!

Близится рассвет. Я его, как ни странно, очень жду. Хочется расправить крылья и взмыть над замком, над вершинами скал, над бескрайними зелеными холмами. Хочется в полет над величественным Северным морем.

Глава 28

На пороге

Из дневника Дерека Драммона

13 июня 2016 года (Касл Рэйвон)

О ужас! Это случилось. Сегодня умер Малькольм Мак-Кензи – без предупреждения, без отложенных встреч, без финальной сцены. Ну просто взял и умер, черт побери! Теперь это значит одно: Мэган-Маргарет приедет на похороны в Касл Мэл – она захочет проститься. Так еще, не дай бог, и в мой замок явится.

Маргарет вернется. Пусть без памяти, пусть с новым именем, не в той шляпке и не с той интонацией, но она будет здесь, в моем пространстве, дышать одним со мной воздухом. Что делать? Бежать! Срочно! В Париж, в Европу. Нет, лучше в Нью-Йорк, я там давно не был. Хороший повод, и очень своевременный. Давно надо было уехать, опять засиделся. Ну я же не предполагал, что старый Мак-Кензи решит умереть так неожиданно.

Но… Неужели я дожил до того, что просто убегу, как последний трус? Лорд Дерек Драммон, чистокровный аристократ, бессмертный с холодным умом и сердцем, сбежит от какой-то девчонки, которая даже не знает о его существовании. Это же смешно! Дерек, приди в себя. Причем немедленно!

Мне же, в конце концов, не обязательно ее видеть. Можно просто затаиться, спрятаться в своей комнате, а днем – улетать. Подальше, к Оркнейским островам. Она ведь обычный человек, не ведьма вроде. В погоню же на метле она за мной не бросится… Ну, по крайней мере, надеюсь на это. Хотя черт знает этих обычных женщин – у них иногда такие способности, что любой ведьме впору пойти и переучиться. Они способны на все, особенно когда им что-то не дает покоя, будь то сердце, гордость или просто интуиция.

Ну, в общем, это абсурд. Самому смешно. Я, Дерек Драммон, в моем возрасте, с моими возможностями прячусь по углам и веду переговоры сам с собой о том, убегать мне от девушки, которая даже не знает, что когда-то наложила на меня проклятие, или нет. Какая великая трагедия! Какой позор! Но если быть честным, когда я узнал эту новость – о смерти Малькольма, о том, что она приедет, я испугался. Впервые за сто с лишним лет по-настоящему. Я был уверен, что это чувство давно исчезло из моего эмоционального спектра, что оно вымерло вместе с последней тревогой в начале прошлого века и больше не сможет прорваться наружу, но оно вернулось. Не из-за страха. Что она может мне сделать? Проклясть второй раз? Смешно. Я уже проклят. Что мне терять? Нечего. И все же внутри все сжалось. Наверное, потому, что дело не в проклятии, а в том, что она снова станет реальной и ее голос будет звучать не в воспоминаниях, а по-настоящему.

Ну не умру же я от этого, переживу. Надо остаться и переждать ее короткий визит – как бурю, как жару, как любую перемену погоды. А потом она уедет, и все вернется на круги своя. Она здесь в любом случае ненадолго. Ну не останется же, это ведь очевидно, ее и при жизни деда сюда было не заманить. Мэган – столичная, бизнесвумен, с жизнью, выстроенной по минутам, по графикам и четким маршрутам. Здесь ей делать нечего. Как-нибудь справлюсь.

Интересно, сделал ли Малькольм ее единственной наследницей? Судя по разговорам, собирался: «Мэган – продолжение рода», «Она – настоящая Мак-Кензи», «Все это когда-нибудь будет ее». Если он действительно все оформил, Касл Мэл, винокурня, земли перейдут к ней – и тогда она вернется, возможно, не на пару дней.

И что же она будет со всем этим делать? Продаст? Отдаст кому-то из родственников? Переедет? Нет, не переедет. Она точно не променяет Лондон на север Шотландии. Она