Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

помогать Малькольму на заводе виски, ему это ближе. Процессы при изготовлении виски – медленные, на фабрике – быстрые. Уоррен – неспешность. Дункан – энергия. И что самое поразительное – оба оказались на своих местах без конфликтов, без драк за наследство и без драм. Они души не чают друг в друге, что среди братьев по теперешним временам – большая редкость.

После того как свадьба Арлайн не состоялась, я всерьез думал, что Мак-Кензи не вытянут производство – слишком многое было завязано на том союзе, слишком велик был удар по репутации и слишком горд Малькольм, чтобы вот так легко переварить отказ от его стратегических планов. Но, надо отдать ему должное, он вовремя, без громких жестов и без признания ошибок принял правильное решение. Просто сделал шаг в сторону – ввел в дело Грегора, того самого, кто долгие годы был дворецким в Касл Мэл. Исполнительный, молчаливый, всегда в тени, но, как оказалось, с головой, в которой цифры и стратегии прекрасно ужились с утренними обходами имения. Малькольм дал ему новую должность – управляющего замком и заводом. И Грегор, как выяснилось, был именно тем, кого не хватало. Он начал заключать контракты, привлекать серьезных клиентов из Европы, расширять партнерскую сеть, пересматривать логистику. Просто работал – без суеты и реформаторских речей. И со временем винокурня снова начала процветать. Сегодня это уже стабильное, надежное предприятие. И хотя Малькольм давно отошел от дел, на заводе до сих пор чувствуется его твердая рука.

Как только Уоррен подрос, Малькольм, не колеблясь, привлек его к семейному бизнесу. И тот спокойно вошел в него – как будто так и должно было быть. Он с детства проводил часы, а иногда и целые дни на производстве, впитывая в себя запахи дерева, торфа и добротного шотландского виски. Это была его страсть. Поэтому я совсем не удивлен, что в итоге все сложилось именно так. Каждый из внуков Алариха занят своим делом, своим миром. И что самое важное – по любви, а не по обязанности. Это редкость. И, пожалуй, лучшая награда для их деда.

Что же до Малькольма, он живет в Касл Мэл один. Если не считать кухарки, горничной и, конечно же, Грегора, который теперь не просто управляющий, а, кажется, последний его доверенный человек. Дом – тихий, без голосов, без смеха. Словно все, что должно было быть здесь сказано, уже прозвучало и больше не нуждается в повторении.

Во все свои прошлые приезды я, признаться, остерегался случайной встречи с Маргарет. То есть с Мэган, как ее теперь называют. Но она сюда, я смотрю, ни ногой. К моему великому счастью и, безусловно, облегчению. Фотографиями Мэган заставлен весь кабинет главы клана Мак-Кензи и зал в Касл Мэл. Да, Иннес была права: она видела ее лицо в будущем. И теперь я понимаю – она не преувеличивала. Впервые я увидел снимок несколько недель назад совершенно случайно. После своего возвращения я отправился наблюдать за Малькольмом из тени, как обычно – без намерений, просто по привычке, чтобы узнать, как дела у Мак-Кензи. На его рабочем столе стояла рамка. В ней – их совместная фотография. Я подлетел ближе, присмотрелся – и все замерло внутри. Передо мной – то самое лицо, которое уже давно, казалось, исчезло из моей памяти, стерлось. На снимке была Маргарет – живая, молодая, без тени прошлого, без проклятия. Просто девушка. Я смотрел – долго, слишком долго.

Я часами прислушивался к разговорам Малькольма – из тени, из коридоров, иногда – сидя под подоконником в облике ворона, чтобы понять: есть ли у нее дар? есть ли воспоминания? проблески прошлого? характерные фразы? особенности, которые говорят слишком много? Но нет, ничего – ни намеков, ни странностей.

Много лет назад Арлайн все же разрешила им встречаться. И с годами связь между дедом и единственной внучкой стала настолько глубокой, что описать ее невозможно. Они – два одиночества, нашедшие друг в друге пристанище. Я знаю о ней больше, чем, возможно, должен. Потому что Малькольм все это время говорит в основном только о ней: Мэган то, Мэган это… С гордостью, с мягкостью, которой не знал в молодости. С тем особым теплом, которое, вероятно, появляется у людей только к концу жизни, когда больше не нужно ничего доказывать и можно просто любить. Он души в ней не чает. Для меня это до сих пор нечто необъяснимое: ребенок, который стал причиной срыва свадьбы его дочери, взрывом, разрушившим всю продуманную династическую конструкцию, из-за которого, по его собственным словам, «Арлайн убила мать», стал для него всем.

Малькольм Мак-Кензи был человеком, чья душа всегда напоминала мне старинный железный ключ – узкий, холодный, тяжелый, сделанный не для открывания, а, наоборот, для запирания, для охраны. И вот теперь он буквально тает, как мороженое на солнце, стоит ей позвонить или кому-то просто упомянуть ее имя. У него меняется лицо, мягчеет голос, он улыбается – не одними губами, все лицо светлеет. Я это видел и каждый раз не верил глазам. Как такое возможно? Он – упрямый, жесткий, каменный – превращается в самого настоящего дедушку. И может быть, именно в этом – вся сила Мэган. Или Маргарет? Ну, кем бы она ни была.

За все эти годы Малькольм так ни разу и не увиделся с дочерью. Не потому, что не мог, а потому, что не захотел. Не было даже попыток. Порванная нить осталась порванной. Зато два раза в год, а иногда и чаще, он едет в Лондон навестить внучку. Визиты регулярны, четки, почти священны: он заранее заказывает билеты, отправляет подарки, делает записи в своем календаре, словно это деловая встреча, но при этом – единственная, на которую он идет с настоящим нетерпением.

Когда Мэган исполнилось девятнадцать, Арлайн вышла замуж за американца и переехала с ним в Калифорнию. Мэган осталась в Лондоне из-за учебы и из-за бизнеса, который Арлайн много лет назад выкупила у прежних владельцев. В настоящее время этот ресторан принадлежит Мэган и служит ей вторым домом. Сейчас ей, кстати, двадцать два года, и по-моему, в этом возрасте умерла Маргарет.

Из рассказов Малькольма я понял, что Мэган – жуткий трудоголик. Вечно в движении, погружена в работу: планирует, управляет, сдает экзамены, проверяет поставки и одновременно составляет отчеты по учебе. Все – по минутам, без права на паузу. Он ею восхищается. Однако в каком же бешенстве он был три года назад, когда вернулся из очередной поездки в