Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

ж, бывает и так. Лень – вещь коварная. Тихая, удобная, засасывает медленно, как трясина, без борьбы, без сопротивления. А потом вдруг раз – десятилетие прошло, и ты даже не заметил, как перестал чего-либо хотеть.

Каждый июнь я отправлялся на север Шотландии – выпить виски, поразвлечься, короче, соблюсти традицию. Но это уже дело привычки, а не какого-то желания. В этом году пропущу, да и в последующие тоже – надоело. Меня, в общем-то, и так все устраивает. В бессмертии, как оказалось, есть много плюсов. Может быть, я застану еще переезд людей на Марс или другую планету, черт его знает. Какой смысл стариться и умирать-то? Столько еще интересного впереди! Жизнь прекрасна. Все радует. Французское вино, шампанское, летом – красотки в моих новейших спортивных машинах, шоссе вдоль Лазурного Берега, казино Монте-Карло и прочие развлечения. Жизнь, я люблю тебя!

Ну что еще нужно для счастья? Пожалуй, ничего. Кроме разве что еще одной бутылки бургундского и тишины после последних бурных ночей празднования Рождества и нового тысячелетия.

Глава 27

На крыльях отсрочки

Из дневника Дерека Драммона

20 ноября 2013 года (Касл Рэйвон)

Я снова здесь, в Касл Рэйвон. Но сейчас это не короткий визит, не на пару дней, как бывало в прежние годы. Похоже, снова надолго. Меня опять вымотала праздная жизнь с ее огнями, шумом, вечным весельем, общением и ощущением, что все в этом мире – срочно и важно. Париж, Ницца, Цюрих, Лондон, Дублин, Барселона, Рим – города менялись, ритм оставался. И я чувствую себя изможденным, как в 1895-м. Или, быть может, это был 1894-й, 1896-й? Я уже не уверен. Цифры стираются, а вот ощущение узнаваемо до боли. В общем, как когда-то – после пятилетнего пребывания в Лондоне в юные годы.

Я вернулся домой, чтобы просто отключиться. Перезарядить батарейки, поставить себя, так сказать, на длительную зарядку. Выключить шум и побыть отшельником в башне, где камни знают меня лучше, чем я сам.

Я понял: все это циклично. Я ухожу в города – жить, пить, быть, смеяться, жадно вгрызаться в пульс эпохи. А потом – наступает опустошение, и мне нужен этот замок, где можно временно исчезнуть, провалившись в тишину.

За последние годы я неплохо изучил себя – не в философском смысле, не в поисках истины или покоя, а практически и психологически: свои привычки, реакции, точки перегиба, повторяющиеся схемы поведения, которые возникают с математической точностью, стоит мне заиграться в веселье. И я решил: чтобы не скатываться в меланхолию, не искать смерти путем выхода из бессмертия, не впадать в отчужденность от всего живого, иногда нужно просто сделать шаг назад. Не драматично, не демонстративно, а спокойно, как отступает прилив. Поэтому я здесь. И останусь, думаю, года на два, зная себя.

Два-три года в башне – и я снова буду способен наслаждаться десятком-другим лет активной жизни – со сменой городов, с барами и казино, заменившими мне салоны и театры, с женщинами и шампанским, которые все еще делают вечер немного мягче. Цикл замкнулся. Опять все как всегда. Но тут есть одна крайность: надо, чтобы такое времяпрепровождение не затянуло и не превратилось в лень. Это состояние мне тоже хорошо знакомо, главное – не пропустить момент.

Кстати, Wi-Fi здесь сейчас отлично работает. Это поможет мне не отставать от быстронесущегося времени – следить за новостями, рынками, научными открытиями и вообще за всем, что человечество со скоростью света пытается успеть изобрести, сломать, переделать и продать.

Теперь у меня есть все: тишина, покой, вечность и стабильный интернет. Поэтому жаловаться не на что.

Что изменилось здесь за последние годы? По большому счету – почти ничего. И в этом, пожалуй, есть определенная роскошь. В замке все так же живут Аларих и его внуки. Недавно умерла его жена. Он сильно постарел с ее уходом, однако держится, как и положено Мак-Кензи – сухо, достойно.

А вот внуки – Уоррен и Дункан – выросли в отличных, достойных парней. Я бы сказал – настоящая гордость клана. Уоррену сейчас двадцать шесть. Дункану, кажется, двадцать четыре. Попробуй уследи за возрастом других, когда свой не всегда сразу вспоминаешь, но суть не в цифрах.

Уоррен – воспитанный, доброжелательный, чрезвычайно ответственный и серьезный молодой человек. Он недавно женился на девушке из Терсо. Ее зовут Гленн. Хорошая и добрая, с неброской внешностью, не претенциозная, но с какой-то внутренней гармонией, которая, кажется, делает ее и Уоррена удивительно подходящей парой. Пожалуй, у Касл Рэйвон в скором времени появится новый наследник, и мне почему-то эта мысль нравится. Появляется определенное спокойствие, когда понимаешь, что твой дом в руках таких людей.

Что касается Дункана, то здесь совсем другая история. Если Уоррен – это само спокойствие, сдержанность и стабильность, то Дункан – ветер в волосах, смех и отсутствие тормозов. Полная противоположность старшему брату. И что самое занятное – иногда он напоминает мне меня. Того самого – молодого, бесшабашного, у которого на лице еще не отпечаталась вечность, к чьим ногам женщины падали от одного только взгляда. Хотя что это я себя обесцениваю? Они и до сих пор так делают, но не суть.

Дункан именно такой – веселый, красивый, небрежно-обаятельный, с врожденной харизмой, которую нельзя развить или приобрести. Он в совершенстве владеет языком юмора. Стоит ему открыть рот – и сразу начинается импровизация: шутки, подколки, остроты – одно за другим, без перерыва. Он стал бы успешным юмористом – сто процентов. Но в отличие от профессионалов, он не «работает» на публику. Он просто жизнь такую ведет – радостную, шумную, раздражающе легкую. И, признаться, я иногда ловлю себя на том, что завидую – по-доброму, как человек, который помнит, что это тоже когда-то было ему присуще. Но я за все свои 144 года столько не шутил, сколько Дункан за одну неделю.

При всем своем веселом, как я бы сказал – несерьезном, образе жизни Дункан, надо признать, вполне серьезен, когда нужно. Он успешно управляет фабрикой шерсти, везде успевает. Парень шустрый, может всю ночь смеяться до слез с подружками, а к обеду уже заключит договор с каким-нибудь требовательным английским или бельгийским партнером по поставкам тонкой пряжи. И все это – в одной и той же рубашке, с той же улыбкой, как будто он просто развлекается.

Несмотря на то что по старшинству семейным делом должен был заняться Уоррен, он давно сделал выбор – стал