Король Сапфир - Сильвия Лайм

Статуя за его спиной потухла.

Может быть, он устал без толку учить меня. Может быть.

— Закрой глаза, — раздался приказ, и я послушалась. Хотя не хотелось. — Если у тебя получится, статуя загорится вновь.

— Что ты задумал?

Мне все это не нравилось, но нужно было терпеть.

Тихий вздох. Мягкое дыхание касается щеки.

— Одна из ипостасей огня — это внутренние переживания, — ответил он. — Ты не можешь призвать огонь силой воли, потому что твоя воля твердит не делать этого. В этом случае остается один выход. Просто взять то, что есть внутри тебя.

— Я не понима…

Широкие горячие ладони коснулись моих, чуть разводя руки в стороны. Пальцы переплелись.

Что-то сдавило горло. Не сильно, не так, чтобы перестать дышать. Но ощущения были очень странными.

Я поняла, что вообще не помню, когда последний раз Ал дотрагивался до меня. И дотрагивался ли в принципе.

— Извини, — проговорил он, и голос будто бы стал чуть неровным. — От тебя не потребуется слишком многого.

— Мне это не нравится, — озвучила я, пытаясь понять, что происходит.

— Знаю. Но опасности нет. Огонь не коснется тебя.

Я ему не верила.

Ладони Ала стали горячее вопреки словам. А я прекрасно знала, как легко с них может срываться разрушительная янтарно-желтая стихия.

Спина покрылась испариной. Меня начало потряхивать.

— Тебе нужно представить, что кровь, которая двигается внутри твоего тела, состоит из огня. Всего-навсего, — уверенно и спокойно прозвучал мужской голос. Он должен был и мне придавать сил, но выходило наоборот.

Я ощущала напряженную близость широкой груди Ала, его лица, которое было в каких-то миллиметрах от моего, и смутно понимала, что происходит.

— Просто представь, — повторил он. А затем мужчина освободил мои кисти, расслабил пальцы, легким прикосновением двигаясь ладонями по предплечьям, локтям, плечам вверх.

Горячая кожа его рук создавала яркий контраст с прохладой помещения. За закрытыми глазами стали появляться смутные образы, фигура Ала под опущенными веками сделалась темной, преобразуясь во что-то совершенно другое. А его раскаленные ладони и вовсе перестали казаться ладонями. Словно меня трогал чистый огонь.

Сердце забилось оглушительно быстро.

— Не бойся, — тут же повторил Ал, перейдя на шепот. Каким-то образом он уловил, что я на грани паники. — Это всего лишь я. Я.

Но под опущенными веками я видела не его. Огонь.

— Я не дам тебя в обиду. Не позволю, чтобы случилось что-то плохое, — говорил он, и голос звучал хрипло и все более напряженно. Словно он волновался за меня.

Я вздохнула. Как давно никто не делал этого… В этом мире постоянно мне приходилось кого-то спасать. То Сициана — от заговорщиков, когда я попала в ловушку, приготовленную для него. То Чёрную жемчужину — от проклятия, а Тирреса — от смерти. То Эфира — от потери магии, а весь Подлунный цветок — от исчезновения.

И хоть бы раз кто-нибудь побеспокоился обо мне.

Тем временем Ал двигался вдоль моего тела, касался кожи, словно… гладил.

Затаив дыхание. Так осторожно, будто боялся, что я сломаюсь.

А я не сломаюсь. Не восковая.

Хотя прямо сейчас, когда прикосновения кажутся такими ласковыми, кажется, что все иначе.

Меня начало слегка потряхивать. Дыхание стало отрывистым. Лицо горело.

Ал добрался до шеи, обхватив ее пылающими пальцами, как кольцом. Провел подушечками по основанию подбородка, очертил линию лица.

А я вдруг вспомнила, как он рисовал на мне рисунки особой золотой краской там, в далекой огненной империи… Перед опущенными веками замелькали образы прошлого, смешиваясь с настоящим и погружая меня в странный коктейль эмоций.

Жжет. Смертельно горячо. Думалось, если я открою глаза, окажется, что руки сервуса ярко-алые и от них идет дым.

«Волосы… сейчас загорятся. А потом и я — вся целиком…»

В висках страшно пульсировало. В груди будто билась вся бездна демонов вместо сердца.

— Представляй, — жестко приказал Ал, явно заметив, что я вот-вот потеряю сознание. — Представляй, что твоя кровь — это огонь!

Стиснула челюсти. Думать не получалось. Хотелось оттолкнуть мужчину, открыть глаза, убежать.

— Все будет хорошо, — проговорил он тут же. — Ты в безопасности.

— Нет, — замотала головой я, не открывая глаз. Теперь это было попросту страшно.

— Ты должна почувствовать, — произнес он тихо. Почти прося. — Иначе все зря.

Его ладони обхватили мое лицо, не выпуская. Обжигая и заставляя трястись каждую клеточку. Кипеть кровь.

— Я не хочу, мне горячо. Мне плохо, — пискнула я, сжав губы и зажмурив еще сильнее закрытые глаза.

В их темноте что-то вспыхивало и гасло. Серьги гаруспика с камнями истины стали тяжелеть. Будто от жара, исходящего от Ала, они наполнялись какой-то силой.

— Тебе не плохо. Ты отталкиваешь то, что пытается выйти из тебя, — проговорил учитель. — Выпусти свои эмоции. Позволь себе чувствовать.

— Я все чувствую. Мне просто горячо! — воскликнула я, распахнув глаза и встретившись с дикими, абсолютно черными глазами.

Вздрогнула от неожиданности, но Ал держал крепко, и его лицо было в паре сантиметров от моего.

— Я сейчас поцелую тебя, — произнесли ярко-красные губы, на которые я не смогла не посмотреть.

Ал выглядел натянутым, как арбалет, готовый для выстрела. От его рук и впрямь шел легкий дымок.

— Что?

— Я вынужден сделать это, чтобы ты могла почувствовать, — ответил он низко и тихо. — Ты разрешишь мне?

Черный бархат голоса прервался.

Я хмыкнула. Кажется, никто прежде не спрашивал об этом у меня.

— Ну, если нужно, — кивнула, не сдержав улыбки.

И в тот же миг мягкие губы коснулись моих.

Я даже на миг забыла обо всем. О том, как идет дым от раскаленных пальцев, как меня трясет от страха.

Поцелуй Ала был мягким и осторожным, но одновременно властным и уверенным. Его язык проник в меня почти сразу же, раздвинув губы, словно его хозяин приказывал. И только через долю секунды я поняла, что вместе с языком в меня будто входило пламя.

Но оно больше не обжигало. Не раздирало горло раскаленными спиралями, не оставляло после себя обугленные кости.

Это было похоже на горячее вино, сладкое и полное пряных специй, от которых приятно жжет внутри.

Глаза закрылись сами собой. И в тот же миг видения под опущенными веками вспыхнули с новой силой, обретя плотность и краски.

Я увидела день из прошлого.

' Шатер гаруспика. Все вокруг залито козьей кровью, Рыжая Синица уже убежала, а рядом со мной стоит Ал. Короткие черные волосы падают на глаза, такие же странно спокойные, как всегда, но одновременно полные чего-то темного и бешеного, но скрытого, чего я, кажется,