Король Сапфир - Сильвия Лайм

А в следующий миг почувствовала знакомый теплый аромат цитруса и специй, аромат, которого тут не должно было быть. И тут же напротив меня зажглись алые, как кровавый закат, знакомые радужки, которые прежде я знала иными.

Я думала, что меня подкарауливает Тенемару. Но все оказалось хуже.

— Ал⁈ — воскликнула сдавленным голосом, глядя, как багряный свет его глаз освещает бледное лицо и мягкую линию губ, из-под которых выглядывали острые клыки.

Клыки.

— О боже…

Он был совсем близко. Настолько, что я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. Ощущала, как электризуется воздух вокруг нас обоих.

Мгновенно. Остро.

— Что ты…

Его руки поднялись к моему лицу, обхватив ладонями щеки, глаза медленно моргнули.

Он был напряжен до предела. Теперь я понимала, что все его необычное поведение в последнее время было отголоском того состояния, что я видела сейчас. Он не просто так казался странным. Все это время он скрывал свое состояние.

По прибытии в Стальное королевство в нем накапливалась жажда крови. А может…

И все же я не поняла. Не смогла сообразить. Мысли в голове мелькали судорожно и быстро, не давая поймать ни одну из них.

— Я больше не могу, — хрипло проговорил мужчина, не отрываясь от меня, сжигая алым бешенством, взглядом, который казался таким знакомым и чужим одновременно. Он касался моей шеи ладонями сильно и крепко, но одновременно с тем поглаживая подушечками больших пальцев линию подбородка.

Словно одновременно хотел придушить и присвоить.

Горячо.

Из кровавых глаз медленно пошел дым, заставляя сердце пропустить удар.

Белоснежные клыки не исчезали, не могли спрятаться за губами.

Я смотрела в багровые глаза, на дне радужек которых так болезненно знакомо вспыхнуло и заплясало пламя.

Зажмурилась, до боли прикусив губу. Горло сдавило от невысказанных, нечитаемых и невыговариваемых эмоций.

Тут же вспомнилось, как насмешка, проклятое видение, которое камни истины показывали мне всего месяц назад. А я вновь ничего не поняла.

'Мы с Алом в шатре гаруспика. Ал выскользнул за мягкую ковер-дверь, а я еще пару раз глубоко подышала и пошла за ним.

Несколько секунд. Я осталась одна в шатре на несколько долгих, почти бесконечных секунд.

А когда вышла, прямо посреди площади, задрав голову вверх, сидел огромный, красный как кровь дракон…'

Мы разминулись на несколько секунд. И больше я Ала не видела.

Потому что он стал драконом.

— Ты, — выдохнула я, и из глаз сами собой полились демоновы слезы.

Он вздохнул словно в замедленной съемке, не сводя с меня взгляда.

Ал. Алый.

Ал. Почему такое короткое имя? Почему без фамилии и приставок — и даже Красного дожа это не удивляет?

Потому что не было там никаких приставок.

Сициан Алатус Райя-нор. Ал — это сокращение от «Алатус», что означало «крылатый»…

— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как рвется на части внутри. Истекает пламенем цвета его имени. — Обманывал…

Я закрыла глаза.

— Никогда, — покачал головой он, сжимая пальцы в моих волосах. Притягивая меня ближе. К своим губам. — Но я больше не могу. Каждый день здесь, рядом с тобой, как тысячи кинжалов в спину, каждое прикосновение — как глоток кислоты. Ты убиваешь меня, Саша… — тихо добавил он голосом Ала. — Ты делаешь меня слишком человеком, Александра Колдунова, — закончил голосом императора Огненной луны.

А я не знала, чему верить, что делать. Мир сыпался песчаным домиком. Бестолковым, слепленным неловкими детскими ладошками.

Мой мир.

Когда я вновь посмотрела на мужчину, черты лица сервуса Ала стали меняться. И я и сама не поняла, как могла быть такой… как могла не видеть?

Он был так похож… И одновременно так отличался.

Узкое лицо с резкими чертами. Кожа чуть светлее, чем у Красного дожа, волосы бесконечно короче… И сейчас они на глазах удлиняются, падают ниже плеч, как черный водопад. Скулы и линия подбородка становятся резче, острее. Не сильно, но достаточно, чтобы спутать меня раз и навсегда. Заставить поверить в то, что передо мной…

…друг.

— Я считала тебя другом, — проговорила сквозь судорожно сжатые челюсти. Стиснула пальцы на его черной длинной куртке, которая одинаково хорошо подходила и слуге, и господину. — Верила тебе.

— Я и был твоим другом, — ответил он тихо, едва дыша. — Был тем, кто тебе нужен. Кем не может быть Красный дож. У императора Огненной луны не может быть друзей, Саша. Не может быть близких. И слабостей у него нет.

— Опять думаешь только о себе! — фыркнула я, попытавшись отвернуться и уже не слишком заботясь о том, почему мощная императорская фигура, что была на полголовы выше Ала, сейчас так напряжена. Почему клыки не пропадают. Почему из кровавых глаз идет дым.

Я снова чувствовала его ауру. Ту, что проявилась, едва облик Райя-нора сделался прежним. Словно он прятал не только внешний вид, но скрывал и мощь аватара.

Магия иллюзий. Как я не додумалась прежде? Ведь вампиры, побратимы теней, — единственные в этом мире, кто обладают этой способностью, дарованной им Тенемару. Сициан — аватар. А значит, и в этом мастер.

Вряд ли ему слишком уж трудно спрятать себя целиком хоть от самого черта.

Что уж говорить обо мне.

— Я никогда не думал о себе рядом с тобой, безумная ты девица! — почти прорычал Сициан, запрокидывая мою голову и заставляя смотреть в свои пылающие радужки, в которые смотреть мне всегда было больно. — И я не собираюсь объяснять тебе это.

— О, узнаю императора, — сжала губы я, не отводя взгляда, хотя казалось, что с каждой секундой внутри начинает все сильнее жечь, а на плечах — будто каменные монолиты Стального королевства. — Наплевать на все, кроме себя.

Сициан сдавил мой подбородок пальцами, отчего возмущенно сжимать губы стало сложнее.

— Мне наплевать на всех, кроме тебя!

А потом с силой поцеловал.

Я пыталась вырваться. Хотела прорычать, чтобы себя целовал, не меня.

Но ноги перестали держать.

Огонь внутри рвался наружу, и мне уже не хотелось его сдерживать. Хотелось кричать, кусаться, драться.

И целовать.

Пока небо не упадет на землю.

Кажется, что-то из этого списка я и делала. Или, может, все сразу. А Сициан поднял меня на руки, заставляя обхватить себя ногами, исступленно скользя губами по уголкам губ, подбородку, шее. Жадно. Не заботясь о том, что от его сорвавшейся с цепи ауры меня рвет на части. Трясет и жжет до хрипа.

Его, кажется, тоже.

Говорят, аура аватара всех стихий тоже тяжела для восприятия. Сейчас мне хотелось, чтобы Сициан почувствовал всю ее мощь. И все мои эмоции.

Я слышала рычание,