Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– Что?

– Тебе нужно научиться вести себя как аристократка, – произнёс он серьёзно. – Манеры. Этикет. Танцы. Если ты будешь вести себя как… – Он замолчал, подбирая слова. – …как обычно, обман наш будет раскрыт прежде, чем мы переступим порог.

Я закатила глаза.

– Вообще-то, я не настолько безнадёжна, как ты, видимо, думаешь. Мне не нужны уроки хороших манер.

Его бровь поползла вверх – медленно, красноречиво. Он окинул меня взглядом – оценивающим, почти насмешливым. Взял в расчёт мою потёртую футболку, джинсы, растрёпанные волосы, собранные в небрежный хвост.

– Правда? – протянул он, и в голосе прозвучало столько снисходительности, что я почувствовала, как челюсть сжимается. – Кейт, за последний час ты ела, склонившись над барной стойкой, локти на столе. Вытерла рот рукой. Дважды. – Он посмотрел на меня так, будто я только что осквернила святыню. – Пила из бутылки – прямо из горлышка, добавлю. Сидишь сутулясь. – Он сделал паузу, и губы дрогнули в лёгкой усмешке. – Мне продолжать?

Кровь прилила к лицу – жаркая, предательская.

– Это потому что я устала и мне плевать на церемонии в компании одного высокомерного фейри, – огрызнулась я. – Это не значит, что я не умею вести себя прилично, когда нужно.

Он скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. Золотые глаза искрились вызовом.

– Докажи.

– Что?

– Докажи, – повторил он спокойно. – Покажи мне, что ты умеешь вести себя как леди. – Его усмешка стала шире. – Я подожду.

Ярость вспыхнула – острая, жгучая.

Невыносимый. Самодовольный. Высокомерный…

Я открыла рот, чтобы послать его куда подальше, но он заговорил первым.

– Твоя благоразумность не может не радовать, – произнёс он с довольной улыбкой, поднимаясь.

Я сжала кулаки. Он издевался. И знал, что я это понимаю.

– Итак, начнём с основ.

***

Первый урок начался за барной стойкой.

Оберон достал из ящиков кухни набор столового серебра – вилки, ножи, ложки разных размеров – и разложил их передо мной с аккуратностью хирурга.

– Столовые приборы, – начал он тоном профессора, читающего лекцию. – На официальном обеде их может быть до двенадцати. Каждый предназначен для конкретного блюда. Порядок использования – снаружи внутрь. – Он взял самую маленькую вилку слева. – Это вилка для устриц. Узнаётся по коротким, широким зубцам с небольшой выемкой для извлечения моллюска из раковины.

Я уставилась на вилку, затем на него.

– Ты вообще знаешь, что такое устрицы? – вырвалось у меня.

Он поднял взгляд, и бровь изогнулась с аристократическим презрением.

– Разумеется. Морские моллюски. Деликатес вашей аристократии на протяжении веков. Подаются сырыми, на льду, с лимоном или соусом мильет. – Его тон был таким, будто он цитировал энциклопедию. – Считаются афродизиаком. – Пауза. – Хотя доказательств, насколько мне известно, не существует.

Я скрестила руки на груди.

– А сам пробовал?

Пауза.

Едва заметная, но красноречивая.

– Нет, – признал он наконец, и подбородок поднялся чуть выше. – Но это не имеет значения. Мне не обязательно есть их, чтобы знать, какой вилкой их едят.

Усмешка дёрнула мои губы.

– Значит, ты учишь меня правилам поедания еды, которую сам никогда не пробовал?

Его глаза сузились.

– Я учу тебя этикету, Кейт. Не кулинарным предпочтениям. – Он положил вилку обратно с нарочитой аккуратностью. – И если ты закончила с глупыми вопросами, можем продолжить?

Что-то тёплое вспыхнуло в груди – торжество? Удовлетворение?

Я зацепила его. Хоть немного.

– Конечно, – протянула я сладко. – Продолжай, профессор.

Его ноздри раздулись, но он продолжил.

– Следующая, – он взял чуть большую вилку, – для салата. Зубцы средней длины, один из крайних зубцов утолщён – для разрезания листьев. – Его пальцы скользнули к следующей. – Рыбная вилка. Зубцы шире, есть выемка посередине для отделения костей. – И последняя, самая большая. – Вилка для основного блюда. Классическая форма, четыре одинаковых зубца.

Я молчала, наблюдая за ним. За тем, как серьёзно он относился к этому чёртову столовому серебру. Как золотые глаза сосредоточенно изучали каждый прибор, словно это были священные артефакты.

– Ножи, – продолжил он, переходя к правой стороне, – следуют той же логике. Нож для масла – тупой, широкий. Нож для рыбы – с тупым лезвием и выемкой. Нож для мяса – острый, зубчатый. – Он поднял взгляд, встречаясь со мной глазами. – Повтори.

Я посмотрела на приборы. На его ожидающее лицо.

И что-то злое шевельнулось внутри.

Он думает, что я идиотка. Что я никогда не видела нормальную сервировку. Что я выросла в какой-то дыре, где ели руками из общей миски.

Пусть так и думает.

Я взяла первую вилку слева – рыбную.

– Для устриц? – предположила я неуверенно.

Его губы поджались.

– Нет. Это рыбная вилка. Для устриц – вот эта. – Он ткнул пальцем в маленькую вилку с краю. – Я только что объяснил.

– Ааа, – протянула я, изображая понимание. – Извини. Они все так похожи.

Его ноздри раздулись – едва заметно.

– Они не похожи. У каждой свои отличительные черты. Смотри внимательнее.

Я взяла следующую вилку – для салата.

– Эта… для рыбы?

– Для салата, – поправил он, и в голосе прозвучала натянутость. – Рыбная – вот эта. – Он снова указал. – Зубцы шире. Видишь?

Я прищурилась, наклоняясь ближе.

– Хм. Может быть. Немного.

Его дыхание стало чуть резче.

– Кейт. Это не сложно. Просто запомни: устрицы – самая маленькая. Салат – средняя с утолщённым зубцом. Рыба – широкие зубцы с выемкой. Мясо – самая большая.

Я кивнула, изображая сосредоточенность.

– Устрицы – маленькая. Салат – с утолщением. Рыба – широкая. Мясо – большая. – Повторила я послушно. – Поняла.

– Хорошо. – Он откинулся назад, скрестив руки на груди. – Теперь покажи.

Я взяла вилку для мяса.

– Устрицы.

Тишина.

Долгая. Напряжённая.

Оберон закрыл глаза, медленно выдыхая через нос.

– Это вилка для мяса, – произнёс он с преувеличенным терпением. – Самая. Большая. Для устриц – самая маленькая. Противоположная сторона. – Он открыл глаза, и в золотых глубинах плясали искры раздражения. – Ты вообще слушала?

– Конечно слушала, – соврала я невинно. – Просто… перепутала. Попробую ещё раз.

Взяла вилку для салата.

– Рыба?

Его челюсть напряглась так сильно, что я услышала скрежет зубов.

– Салат.

– Ой.

–