Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

– Извини, извини. – Я подняла руки в примирительном жесте. – Я правда стараюсь. Они просто все такие… одинаковые.

– Они. НЕ. Одинаковые, – процедил он, и каждое слово прозвучало с ледяным спокойствием. – И я начинаю подозревать, что ты делаешь это специально.

Я распахнула глаза в невинном шоке.

– Я? Специально? Зачем мне?

Он смотрел на меня – долго, пристально – и я почти увидела, как в его голове крутятся шестерёнки, взвешивая, блефую ли я.

Затем он выдохнул, массируя переносицу.

– Ещё раз, – произнёс он устало. – И на этот раз – сосредоточься.

Следующие двадцать минут были восхитительной пыткой.

Для него.

Я продолжала путать вилки – каждый раз по-новому. Брала нож для масла вместо ножа для мяса. Называла суповую ложку десертной. Держала бокал за чашу вместо ножки ("Ты оставляешь отпечатки пальцев! Это моветон!").

С каждой ошибкой его терпение таяло – медленно, как лёд под летним солнцем. Его собственным летним солнцем, если уж на то пошло.

Плечи становились жёстче. Челюсть – крепче. Золотые глаза сужались всё больше.

А я наслаждалась каждой секундой.

– Как ты кладёшь приборы, когда закончила есть? – спросил он, явно пытаясь взять себя в руки.

Я положила вилку и нож крест-накрест.

Он закрыл глаза.

– Это означает "я ещё ем". Когда закончила – приборы кладутся параллельно, ручками вправо, под углом примерно в четыре часа.

– Четыре часа? – переспросила я. – Как на циферблате?

– Да.

– А если положить на три часа?

– Кейт…

– Или на пять? В чём разница?

– КЕЙТ.

Я прикусила губу, сдерживая усмешку.

Его ноздри раздулись. Дыхание стало коротким, резким.

– Ты издеваешься, – констатировал он низким, опасным голосом.

– Нет, – соврала я, изображая оскорблённую невинность. – Я просто пытаюсь понять все эти сложные правила.

Он встал резко – слишком резко – стул скрипнул по полу.

– Перейдём к осанке, – бросил он коротко. – Встань.

Я поднялась, пряча торжествующую улыбку.

Раунд один – моя победа.

***

Урок осанки был ещё веселее.

Оберон велел мне встать прямо, расправить плечи, поднять подбородок.

– Аристократки держат спину идеально прямой, – инструктировал он, обходя меня кругом. – Плечи назад. Грудь вперёд. Подбородок параллельно полу. Взгляд прямо, не вниз. – Его рука легла на мою спину – между лопатками – мягко, но настойчиво поправляя положение. – Ты должна выглядеть так, будто владеешь любым помещением, в которое входишь.

Я попыталась выпрямиться.

Три секунды.

Затем позволила плечам ссутулиться.

Его рука вернулась – более настойчиво.

– Спина прямая.

Я выпрямилась снова.

Пять секунд.

Ссутулилась.

– Кейт, – в голосе прозвучало предупреждение.

– Что? – Я обернулась, и он прямо передо мной – слишком близко. Золотые глаза сверкали раздражением. – Мне неудобно так стоять.

– Это потому что ты не привыкла. – Его пальцы снова коснулись моей спины – теперь между лопатками, твёрдо, направляюще. – Со временем станет естественно.

– У нас нет времени, – возразила я. – Ты сам сказал – один вечер.

Его челюсть сжалась.

– Тогда придётся постараться усерднее.

Я выпрямилась – максимально, насколько могла – и продержалась целых десять секунд перед тем, как снова ссутулиться.

Его рука легла на моё плечо – сжала – не больно, но очень красноречиво.

– Ты. Издеваешься. Нарочно, – процедил он сквозь зубы.

Я посмотрела на него невинными глазами.

– Я просто не могу держать спину так долго. У меня мышцы не тренированные.

– Это не требует тренированных мышц. Это требует желания.

– Может, у меня нет желания косплеить балерину.

Он моргнул.

– Косплеить?

– Изображать, – буркнула я. – Притворяться.

Его глаза сузились до щёлочек.

– Это не изображение. Это базовая осанка приличного человека.

– Значит, я неприличная?

– Я этого не говорил.

– Но подразумевал.

Его ноздри раздулись.

– Кейт, – начал он медленно, слишком спокойно, – если ты не начнёшь относиться к этому серьёзно, завтра мы провалимся. И ты не получишь своё золото. А я не верну свою силу. – Он наклонился ближе, голос стал тише, каждое слово – как удар. – Так что соберись и выпрями чертову спину.

Что-то в его тоне – стальное, непреклонное – заставило меня на секунду замолчать.

Затем я выпрямилась.

И ссутулилась снова через две секунды.

Его лицо приняло выражение человека, молящего высшие силы о терпении.

– Перейдём к танцам, – выдохнул он наконец. – Возможно, там у тебя получится лучше.

Я усомнилась в этом.

Но улыбка, которую я прятала, говорила сама за себя.

***

Танцы оказались кульминацией.

Оберон включил музыку на телефоне – классический вальс, медленный, размеренный. Звуки скрипок заполнили лофт, превращая индустриальное пространство во что-то неуместно романтичное.

– Вальс, – объявил он, вставая передо мной с грацией, которая должна была быть незаконной. – Основа любого бала. Если ты не умеешь танцевать вальс, ты никто.

Я скрестила руки на груди, оставаясь сидеть на диване.

– Как мотивационно.

Его бровь изогнулась.

– Вставай.

– А если я не хочу?

– Тогда завтра ты будешь стоять у стены весь вечер, пока я ищу артефакт один, – произнёс он холодно. – Потому что на балах танцуют. Отказ танцевать – всё равно что повесить на себя табличку "я здесь не к месту".

Я поджала губы, но встала.

Он протянул руку – ладонь вверх, пальцы слегка согнуты – в жесте, который, вероятно, заставлял придворных дам таять на месте.

У меня он вызвал желание закатить глаза.

Но я положила свою руку в его.

Его пальцы сомкнулись – тёплые, сухие, удивительно мягкие для того, кто был королём. Он притянул меня ближе – одним плавным движением – и вторая рука легла на мою талию.

Слишком близко. Он стоял слишком близко.

Я ощутила его запах – летний лес после дождя, что-то дикое и пряное – и тепло его тела накатило волной.

Сердце предательски ускорилось.

– Моя рука на твоей талии, – объяснил он тоном учителя, терпеливо инструктирующего особо бестолкового ученика. – Твоя рука на моём плече. Вот так. – Он взял мою свободную руку и положил её себе на плечо. – Держись легко, но уверенно. Не вцепляйся. Не висни. Просто… касайся.

Под моей ладонью были твёрдые мышцы. Я почувствовала их напряжение сквозь тонкую ткань рубашки.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Теперь следуй за мной. Я