Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

Яков Митрофанович замер, тупо разглядывая младшего внука и явно не веря своим ушам. Судя по всему, в детстве Алексею Яковлевичу он подобных выходок не прощал.

— Пусть Марта остаётся! — неожиданно тоже вмешалась семилетняя Даша. Больше она ничего не добавила, поспешно опустив глаза, словно сама испугалась своей дерзости.

— Ты страшный! — вдруг подала голос вечно молчащая Танечка и насупилась.

Воцарилась вынужденная тишина. Алексей Яковлевич был так растерян, что переводил взгляд с отца на меня и обратно. Он даже открывал рот, пытаясь что-то сказать, но не мог. Я ещё никогда не видела его таким ошеломлённым.

Не менее ошарашенным был и старик. Опираясь на свою трость, он не мог ни сесть, ни как следует устоять. Наконец, трясясь от ярости, он ткнул в меня крючковатым пальцем.

— Ты! Ты! — голос его задрожал. — Ты настроила моих внуков против меня!

Я закатила глаза и встала со стула, на который только что успела присесть.

— Послушайте, — начала спокойно, — я вас знать не знаю и вижу впервые в жизни. А то, что внуки не одобряют вашего поведения, так это исключительно ваша вина. Вы же самый настоящий деспот. Какого отношения вы хотите к себе после такого?

Он смотрел на меня, едва дыша от возмущения, но я продолжила:

— По вашим словам, так сын — отменный идиот, внуки обозлённые, невестка — отвратительная. Знаете, скажу вас одну непреложную истину: как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними! Хотите, чтобы вас любили — любите. Хотите, чтобы уважали — уважайте. Если желаете, чтобы ваша семья имела честь и достоинство, станьте примером этой чести и достоинства. А если вы на подобное не способны, то не обижайтесь на других, Яков Митрофанович! Пеняйте только на одного себя!!!

Я бросила последний взгляд на его дрожащую фигуру и добавила:

— Что-то не голодна…

Решительно прошлась вдоль стола и направилась к выходу.

— Эй! Я тебя не отпускал! Вернись немедленно, неблагодарная девка! — закричал мне вслед старик своим скрипучим голосом, но тут же натужно закашлялся.

Я, естественно, проигнорировала его и устремилась по коридору вперёд.

Просто отвратительный человек. Теперь понятно, почему Алексей Яковлевич настолько невыносим.

Кстати, этот старик, имея такое глубокое влияние на сына, может заставить его выгнать меня без гроша в кармане. Что ж… придется, наверное, подготовиться. Кажется, о золоте в сундуке Марты никто не знает. Его должно хватить на первое время, хотя я не уверена, что так уж надолго. Я готова уйти прямо сейчас, если что…

Однако, перед уходом обязательно потребую подписать документы о разводе. Не хватало еще, чтобы за мной в этом мире всю жизнь тянулось клеймо «изгнанной жены»…

Глава 35. Слепец…

Яков Митрофанович уехал поспешно. Кажется, его сердце не выдержало того унижения, которое я ему устроила. Я была готова помахать ему платочком из окна, мол, скатертью дорожка, но не стала. Думаю, он вряд ли бы это оценил.

Была возмущена до глубины души до сих пор и никак не могла успокоиться. Поразительная гордыня у мужчины всё-таки!

Такие люди, честно говоря, мне ещё не встречались, хотя, конечно, я знала, что они существуют.

Выдохнула с облегчением, когда карета укатила в закат, но… теперь оставалось ждать, как на всё это отреагирует Алексей Яковлевич. Думаю, он получил чёткие инструкции относительно меня от этого старика. Я готова к любому повороту.

Однако никто ко мне в тот вечер так и не зашёл.

Я легла спать со странным ощущением, что завтра точно покину этот дом. Не то чтобы мне этого не хотелось, но будет неловко перед детьми, если меня выгонят. Хотя, с другой стороны, не придётся оправдываться, почему я ухожу добровольно. В общем, меня обуревали противоречивые ощущения.

Было противно от мысли, как обрадуется Аринка. Она прибежит утешать несчастного Алексея на всех парах. Фу, аж тошно.

Так и уснула, чтобы проснуться… от странных всхлипов в коридоре. Удивилась, присела в кровати. Надо же, уже утро. Правда, очень раннее.

Поспешно набросила халат и открыла дверь. Оказалось, что мимо шла какая-то молодая служанка и всхлипывала. Увидев меня, она так испугалась, что едва не рванула прочь, но я резко потребовала, чтобы она остановилась. Девушка вздрогнула, замерла и опустила глаза, быстро вытирая со щёк слёзы.

— Почему ты плачешь? — я смягчила тон. Уж больно резкий он у меня с утра.

— Ничего, госпожа. Простите, что потревожила вас.

Надо же, какая вежливая!

— Нет, расскажи, в чём дело, — спросила я ещё мягче. — Тебя кто-то обидел? Или что-то болит?

— Всё нормально, госпожа. Я, пожалуй, пойду.

Я видела, что она выкручивается. Вдруг смутная догадка мелькнула в разуме, догадка на уровне интуиции.

— Алексей Яковлевич? Это он, правда?

Она вздрогнула и посмотрела на меня испуганно, будто увидела перед собой пророчицу.

— Что он сделал? — жёстко прервала я ее последующую попытку солгать. — Говори!

Губы девушки начали подрагивать.

— Ничего, госпожа, — испуганно пролепетала она. — Просто он в дурном расположении духа. Господин всегда таков, когда приезжает его отец. Наверное, неделю отходить будет. Ничего не ест, разбил посуду, зеркало в комнате… Я должна была принести ему утром выглаженные вещи, но он выгнал меня, хотя я ничего плохого не сделала.

Девушка снова всхлипнула и отвернулась. У меня же брови поползли вверх.

Ага, значит, у нас припадок. Ну-ну…

Вдруг снизу донёсся грохот, как будто что-то массивное упало и разбилось.

Я подхватила юбки, собираясь поспешить туда, но вдруг осознала, что стою в одном халате — не расчёсанная, не умытая. Прикусила губу, не зная, как поступить. Подумала, подумала и… махнула на всё рукой: а, чёрт с ним, побегу так! Всё равно мне тут не жить — это точно.

Единственное, я вернулась, чтобы обуть туфли вместо неудобных тапок. Подхватив полы халата, поспешила вниз. Волосы были очень тяжёлыми и волнами спускались по спине. Когда они подскакивали за спиной во время поспешного шага, я чувствовала, как они оттягивают голову. Да уж, чего-чего, а таким богатством природа Марту не обделила…

На первом этаже, неподалёку от кабинета Алексея Яковлевича, на полу лежал разбитый портрет. Рядом с ним валялись осколки от какой-то посуды. Я оглядела место происшествия и догадалась, что, скорее всего, обезумевший хозяин выскочил из кабинета, бросил сосуд об стену, задел портрет, и тот упал. Рама его растрескалась и рассыпалась. Это же просто ужас какой-то! Хоть психиатра вызывай!

Вдруг дверь в кабинет открылась, и оттуда выскочил дворецкий. Старик был так бледен, что я даже заподозрила у него