(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

У самого выхода меня останавливает шум. Молодая несса, совсем еще девчонка, пытается прорваться мимо охраны. Ее лицо раскраснелось, глаза горят от отчаяния и злости.

— Я посмотрю лишь одним глазочком! — кричит она, наталкиваясь на непреклонную грудь стражника.

— Вход только для мужчин, — голос охранника звучит как приговор.

— Десять? — в голосе девчонки проскальзывают истеричные нотки. — Нет, может, пятнадцать тысяч рал? Я заплачу вам! В обмен на пропуск! — Она почти рыдает. — Я должна знать, там ли мой жених! Должна!

Огромные драконы-охранники стоят, словно изваяния, безучастные и к мольбам, и к деньгам. А я смотрю на эту девочку и вижу себя. Такую же отчаянную, такую же готовую на все, лишь бы узнать правду. Лишь бы найти того, кого любишь.

И вдруг меня озаряет.

Мысль бьет в голову, как луч света в кромешной тьме. Как надежда.

Я разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь в игровой зал, взволнованная, задыхающаяся, живая. Гросс стоит у стола с Лузи, его правой рукой, и о чём-то говорит.

— У меня есть идея! — выпаливаю я, подбегая. — Как заработать нам двоим! — Голос звенит, и я чувствую, как по телу разливается жар. Впервые за этот бесконечный, черный день я снова что-то чувствую, кроме отчаяния.

Дорогие мои читатели, простите, что пропала! Болезнь немножко нарушила все планы, но я вернулась и снова с вами

Так что продолжаем читать историю Эстерлины — и держим за неё кулачки! Она сейчас в такой переделке, что без нашей поддержки никак. Спасибо, что ждали и остаётесь со мной

Глава 34. Пробуждение

Проснувшись утром, впервые за долгое время я встречаю новый день с удовольствием. Солнце пробивается сквозь шторы, заливая спальню мягким светом, и на душе — легко. Непривычно, почти пугающе легко. Хочется прокатиться верхом, вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух. Повинуясь порыву, надеваю костюм для верховой езды и спускаюсь вниз, чтобы выпить бодрящего кофе перед прогулкой.

— Принесите мне кофе, булку саккери и газету, — отдаю указание служанке, располагаясь за столом с видом на сад.

Усаживаюсь поудобнее, смотрю на зелень за окном. Как давно я не позволял себе просто наслаждаться утром? Не думать о делах, не просчитывать ходы, не носить в себе этот вечный груз ответственности. Сегодня я чувствую себя почти свободным.

Когда все готово, медленно, с наслаждением откусываю теплую булку, запиваю горячим кофе. Беру в руки утренний выпуск "Глашатая" — и улыбка тут же сползает с моего лица.

"Монстр семьи Костэр" — гласит заголовок на первой странице.

Сердце пропускает удар и камнем падает куда-то вниз, в пустоту. Я вцепляюсь в газету, пробегаю глазами первые строки, потом следующие. Кровь стынет в жилах, пальцы немеют, сжимая бумагу. Я дочитываю статью до конца, но слова расплываются перед глазами. Мозг отказывается осознавать прочитанное. Это не может быть правдой. Не может.

Меня бьет дрожь.

— Вижу, ты уже ознакомился с моей статьей, — раздается голос, и Алекс опускается на стул напротив.

— Ты-ты-ты... — Я перегибаюсь через стол, хватаю брата за грудки, и гнев вырывается наружу диким, неконтролируемым зверем. — Как ты мог так опорочить отца и Оцилину?!

— Я бы опорочил этих людей, если бы солгал. Но прочитанное тобой — правда. Отвратительная и нелицеприятная правда, — холодно заявляет Алекс, не пытаясь вырваться.

— Нет! Не может этого быть! — отрицание набирает силу, застилает глаза красной пеленой. — Это все ваши с Эстер фантазии! Признайся, это она попросила тебя написать эти гадости?! Вот что ты пообещал ей в библиотеке?! Ты сказал, что сделаешь что-то “ ради НАС”.

Брат отрицательно качает головой. Его спокойствие бесит меня еще больше.

— Может, хватит винить во всем жертву? — разочарованно произносит он.

— Она не жертва! Отец говорил...

— Да очнись же ты! — Алекс хватает меня за грудки в ответ, и мы замираем, два дракона, готовых разорвать друг друга. — Наш отец был больным ублюдком и патологическим лгуном! Он внушил нам образ, которого на самом деле никогда не существовало! Как никогда не существовало твоей Оцилины!

— Нет, — голос звучит бесцветно, чужеродно. Я не верю. Я не могу поверить. — Это неправда. Просто вы любовники с Эстер, а ты решил восстановить ее репутацию, уничтожив нашу.

— Эта статья не устранит душевных ран Эстерлины, нанесенных нашей семьей. — Алекс отпускает меня и ударив по моим рукам, отстраняется. В его глазах я вижу усталость. Бесконечную, выматывающую усталость. — У меня есть доказательства каждого предложения, написанного в этой статье.

— Какие доказательства? — выдыхаю я.

— Дневники отца. Расходные книги. Письма. Свидетели.

— Дневники отца... — повторяю, как заклинание.

— Наш отец всю жизнь любил только одну нессу, — начинает Алекс, и его голос звучит так, будто он читает приговор. — Баронессу Летисию Росби. Мать Эстер.

Я замираю.

— Бабушка и дед не дали ему жениться по любви на той, кто слишком низок по происхождению. А Летисия спустя три года обрела любовь, пусть и не взлетев по социальной лестнице. Дальше в дневниках отца говорится, что он потерял баронессу из виду на долгих четырнадцать лет. Все эти годы он продолжал ее любить. И когда наша матушка скончалась, он устроил «случайную» встречу. Вот только былое не воротишь. У обоих уже дети. Тебе двенадцать, Эстер восемь.

Каждое слово врезается в память, но я не хочу их слышать. Не хочу.

— Наш отец пытался пробудить былые чувства в баронессе, но она слишком сильно любила свою семью, чтобы пасть в измены. Он изводил ее своей больной любовью полгода, пока в безумстве не пошел на крайние меры. — Алекс делает паузу, и я вижу, как дрожат его руки. — Устав добиваться взаимности, он опоил ее, желая взять силой. Только вот что-то пошло не так. Выпив фужер с опиатами, бедная Летисия впала в горячку... а после умерла, не приходя в себя.

— Нет... — шепчу я.

— Ну и что ты скажешь, Джодэк? — Алекс поднимает на меня глаза. — Что наш отец не монстр?

— Ты хочешь сказать, что все это он описал в своих дневниках?

— Да. Все обрывками, где-то намеками. А признание в отравлении Летисии он написал в последнем дневнике, перед смертью. Но самое ужасное он сотворил с Эстерлиной и с тобой. После смерти той, кого любил, он заверил отца Эстер, что с удовольствием примет в свою семью его дочь. Тогда они и заключили соглашение о вашей помолвке. На самом деле в извращенном мозгу старика зрел другой план. Он затих, словно паук, выжидая, когда жертва попадется в его сети.

Алекс замолкает. По его лицу видно, как тяжело ему это рассказывать.

— А дальше — наша с