(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

class="p1">— Вижу, к тебе вернулся холодный расчет. Это хорошо. Должен признать, твоя идея с балом-маскарадом и платным входом для несс имеет успех. В игорном зале за час прибыль уже на двадцать процентов выше обычного, а ведь многие только съезжаются, — деловито заявляет Гросс.

Мне действительно хочется радоваться и развлекаться вместе с остальными. Но глубоко внутри меня гложет беспокойство. Я поставила все на эту идею. Каждую монету, каждую надежду. Если провал — я не смогу собрать даже на жизнь, не то что на выкуп дочери.

Практически неделю безвылазно я живу в гостевой комнате Гросса, отдавая себя подготовке. Лично придумываю декорации, контролирую каждый этап их изготовления и установки. Вместе с танцовщицами продумываю танец — соблазнительный, но не выходящий за рамки приличия. Развлекательную программу тоже создаю сама. А ведь все это время я могла бы спокойно посвятить попыткам выиграть и приумножить накопления. Но нет — выбрала этот рискованный путь.

— Хватит отсиживаться в стороне, графиня. Пора поприветствовать гостей, — Гросс галантно подставляет локоть, на губах плутовская улыбка.

Улыбаюсь ему в ответ, и мы спускаемся в бурлящий поток драконьих страстей. При виде нас мужчины почтительно склоняют головы или салютуют бокалами. Нессы начинают шептаться — создают сплетни из ничего, а может, просто шокированы моим нарядом. Я не могу их винить. Сама выбрала для этого вечера облегающее платье в пол под цвет моей кожи, а сверху — алое платье из газ-шифона с бесчисленными складками. В полумраке мужского клуба создается эффект, будто я обнажена и прикрываюсь лишь алой просвечивающей тканью.

Мы обходим весь клуб, и наконец расходимся с Кронкайдом по своим делам. Он — узнавать о прибыли. Я — к игорному столу в бейдж. Возможно, мой наряд поможет выиграть, направляя мысли мужчин далеко от игры.

— Прошу прощения, господа, — громко обращаюсь к столпившимся в зале. — Пропустите меня сыграть пару партий в любимую игру?

Мужчины и дамы расступаются, освобождая узкий проход. Я чувствую на себе десятки взглядов — восхищенных, завистливых, похотливых. Сердце колотится, но я держу спину прямой.

— Графиня Хальбаум! Надеюсь, ваше великолепие поможет вам выиграть этого проныру! — рассерженно заявляет барон Кессе, освобождая свое место за столом.

Я едва не ахаю, увидев своего оппонента. Но вовремя возвращаю самообладание и приветливо улыбаюсь.

— Маркиз Костэр. Какой приятный сюрприз. Я думала, вы не жалуете ни это место, ни его владельца.

Его губы складываются в улыбку — и меня словно парализует. Раньше его улыбка всегда казалась вымученной, неискренней, будто он что-то скрывает. А сейчас он выглядит раскованно, расслабленно, почти счастливо. Он словно светится изнутри — и этот свет пугает меня больше, чем его прежняя злость.

Беги! — кричат все мои инстинкты, все чувства, вся осторожность, нажитая за годы борьбы. Мне бы бежать, но я заворожена этой картиной. Не могу двинуться с места. Пальцы холодеют, в горле пересыхает.

— Я пришел за реваншем, дорогая графиня, — спокойно говорит он, расставляя камни на поле.

Я понимаю: из-за собственной беспечности попалась в ловушку. Сбежать уже не могу. Нужно сыграть хотя бы одну партию. Он точно вознамерится мстить — за цепи, за газетную статью, за унижение. И я не знаю, на что способен этот новый, светящийся изнутри Джодэк. Может, его улыбка — лишь маска перед ударом?

— Это моя игра, ваша светлость, — стараюсь говорить уверенно, давая понять, что не намерена сдаваться.

— Тогда сколько вы готовы поставить? — он ловко подбрасывает игорный камень.

— Думаю, пяти тысяч рал будет достаточно.

— Хорошо. Я ставлю десять.

Игра начинается. Я стараюсь не замечать его взглядов, направленных на меня, сосредоточиться на камнях. И выигрываю. Первая партия — за мной.

— Было приятно сыграть с вами, но мне пора, — встаю, забираю выигрыш.

— Я хочу отыграться. Ставлю пятнадцать тысяч рал против ваших десяти, — заявляет он во всеуслышание.

По залу прокатывается шепот. Я понимаю: лучше остановиться, не поддаваться на искушение легкими деньгами. Но желание как можно быстрее заработать, откупиться от шантажистов, спасти Алексис — перевешивает голос разума.

— Хорошо, я согласна, — отвечаю, и в моем голосе звучит самоуверенность, которой я на самом деле не чувствую.

И снова игра. Более напряженная, более опасная. Я стараюсь первой вывести свои камни, поглощая противника. Мне это удается — но следующим ходом он присваивает мой камень себе. Наблюдающие шепчутся, кто-то советует ходы, но я не прислушиваюсь. Знаю: если пойду так, как они говорят, проиграю.

— Вы остались ни с чем, — торжествующе говорю я, выигрывая во второй раз.

Толпа аплодирует, кто-то поддерживает радостными выкриками. А я чувствую, как дрожат колени. Две победы. Можно уходить. НЕТ! Нужно уходить.

— Поздравляю. Но я слишком азартен, чтобы просто так сдаться. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Предлагаю тридцать тысяч рал против четырех часов с вами наедине!

Шепот перерастает в гул. «Что он сказал?», «Глупец, графиня его обыграет», — разносятся голоса.

— Какая глупость, ваша светлость, — наконец прихожу в себя я. — Я не намерена играть на такие ставки.

— Хорошо. Сорок тысяч против четырех часов с вами, — не отступает он. Вытащив увесистый мешочек, небрежно кидает его на стол, подтверждая свои намерения.

Сорок тысяч. Четыре часа наедине с бывшим мужем.

Я чувствую себя отрешенно, будто это происходит не со мной, а с какой-то другой нессой. Разум твердит: откажись. Беги. Не рискуй. Но материнское сердце, материнский долг, страх за Алексис — они кричат громче. Если выиграю, сорока тысяч хватит, чтобы покрыть почти половину требуемой суммы. Если выиграю...

А если проиграю? Что он собирается делать в эти четыре часа наедине? Зачем Джодэк вообще предлагает такое безумное пари? Это его способ отомстить мне за всё? Уничтожить окончательно? Или... что-то другое?

Я закрываю глаза. Перед внутренним взором встает лицо Алексис. Ее светлые волосы, ее улыбка, ее крошечная ручка в моей ладони. Хрупкая, беззащитная. Я должна вернуть ее. Должна. Любой ценой.

Новость о безумном пари распространяется мгновенно. Толпа становится плотнее, люди стекаются из соседних залов.

— Я готов сделать ставку, три тысячи, что графиня осадит этого выпендрежника! — раздается знакомый голос барона Кессе.

Волна голосов прокатывается по залу. Каждый хочет поставить на проигрыш одного из нас. Тут же появляется Гросс — он не смеет упустить такую выгоду.

— Я готов принимать ставки, уважаемая публика, — объявляет он, — но графиня еще не дала своего ответа.

Я смотрю на Кронкайда, потом на Джодэка. В его глазах — нет злости. Только ожидание. И что-то еще, чего я не могу прочитать.

— Я готов накинуть еще десятку, — добавляет он тихо, почти нежно.

Нервно сглатываю. Сердце колотится так,