(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Да. Он все спланировал. Эстер внешне очень похожа на свою мать. Потеряв одну, он решил заполучить другую. Когда подошло время помолвки, он убедил тебя выполнить обещание, а после — "помог " отправив на долгую службу. Ты ему не был нужен. А чтобы ты напрочь забыл о доме и супруге, он "создал" для тебя идеальную нессу.

— Оцилина, — выдыхаю я, и это имя обжигает губы.

— Никогда не существовало Оцилины. — Алекс смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них жалость. — Отец нашел актрису, играющую в захолустном театре, и предложил ей роль. Высокооплачиваемую роль с возможностью стать не безродной актрисой, а любовницей маркиза. Он рассказал ей все о собственном сыне, предоставил все рычаги давления и крючки, на которые тебя можно было поймать. Они продумали ее образ, манеру поведения, организовали вашу первую встречу, которая по плану переросла в бурный, стремительно развивающийся роман. Ты стал пешкой в чужой игре.

Если бы я не сидел, то непременно упал бы. Каждое слово Алекса вырывает кусок из моей души. Вчера я наконец смирился с уходом Оцилины из моей жизни, оставил все, что с ней связано, светлым воспоминанием. Столь нежным сердцу.

А сегодня у меня выбивают почву из-под ног. Заявляют, что все между нами было лишь игрой.

— Неужели она меня никогда не любила? — сам себе задаю я вопрос.

— Мне больно это говорить, брат, — голос Алекса звучит тихо, почти неслышно. — Но никогда. Ее интересовало только то, что ты можешь ей дать. Более того, после вашего развода с Эстерлиной она стала требовать от отца больше денег. Грозилась раскрыть правду. Я даже не удивлюсь, если ее гибель тоже дело рук нашего отца.

Я с трудом осмысливаю сказанное. Поверить — тем более. Знаю, что это глупо, но мне хочется все отрицать. Зажать уши, закрыть глаза и убежать. Сделать вид, что я не слышал ни слова.

— И что, все это отец описал в своих дневниках? — слышу свой голос со стороны — язвительный, недоверчивый.

— Не совсем. — Алекс не обращает внимания на мой тон. — В дневниках лишь малая часть. Многое я установил из непонятных выплат на одну и ту же фамилию, отраженных в расходных книгах. Разыскал немую служанку, которая помогла сбежать Эстер, она описала, что происходило в доме. Осталась пара писем, я обязательно дам тебе их прочесть. Я также разговаривал с сестрой Оцилины. С той, которая носит малахитовый комплект, якобы украденный у твоей Цили.

Я поднимаю на брата недоверчивый взгляд. Он молча кивает.

— Можешь убедиться сам. Поговори с ней лично. Девчонка работает танцовщицей в мужском клубе Кронкайда.

Горечь предательства заполняет каждую клетку тела. Разрушает веру во все и всех. Если я чувствую себя так, раздавленный, уничтоженный этой правдой... то что же чувствует Эстерлина? По отношению ко мне? Ведь это я самолично привел ее в лапы губителя. Бросил одну.

— Получается, то, что Эстер рассказала на бракоразводном процессе... правда? — голос срывается, но я заставляю себя спросить.

— Это лишь малая крупица правды. Как и та, что указана в статье. — Алекс делает паузу. — То, что с ней случилось, она рассказала мне совсем недавно. В библиотеке, и попросила не писать особо ужасные сцены в газете.

— Расскажи, — требую я.

— Нет. Хочешь деталей — обратись к графине Хальбаум.

— Получается... отец все же лгал? Что Эстерлина спала со слугами? — мой голос надломлен, как сухая ветка. — Это он с ней спал?

— Ты немного не прав. — Алекс качает головой. — Он не спал с ней. Но пытался склонить к этому через насилие.

Я прячу лицо в ладонях. Отрицательно мотаю головой, словно этот жест может отменить услышанное. Как так вышло, что я был настолько слеп? Я безоговорочно верил отцу, ни на секунду, никогда не усомнился в его словах. А он, зная правду, использовал меня. Использовал Эстер. Использовал всех, кто был рядом.

И то, что я причинил ей боль... пусть и невольно... Я даже не могу описать, каким ничтожеством ощущаю себя сейчас. Слепым орудием в чужих руках. Идиотом, который гордо нес знамя семейной чести, не замечая, что оно пропитано кровью и ложью.

Пустота в груди раскрывает свою безобразную пасть, стараясь поглотить всё светлое, что во мне есть.

— Ты можешь жалеть себя сколько угодно, — голос Алекса звучит жестко, но в нем слышится и сострадание. — Ругать несправедливую судьбу. Но думаю, первое, что ты должен сделать... это попросить прощения у Эстерлины.

— Ты прав, — выкрикиваю я и, не помня себя, бегу к конюшням.

В город несусь во весь опор. Ветер хлещет по лицу, но я не чувствую холода. Мысленно прокручиваю варианты разговора — и все они кажутся жалкими, неуклюжими. Как просить прощения у женщины, которую я предал? У женщины, которую отдал на растерзание монстру? Слова застревают в горле еще до того, как я их произношу.

Отчего-то мне кажется, что Эстер даже не захочет меня видеть.

Добравшись до знакомого особняка, спешиваюсь и опрометью бегу к главному входу. Прежде чем успеваю постучать, дверь открывается. Тривон встречает меня на пороге, и я вижу в его глазах — он знает, зачем я пришел.

— Полагаю, вы желаете увидеть графиню? — спрашивает он.

— Да, — выдыхаю я.

— К сожалению, она уехала на неопределённый срок.

— Что значит уехала? — кровь отливает от лица. — Как? Куда?

— Решила побыть в уединении. Зная, какой ажиотаж вызовет статья.

— Тривон... — я смотрю на дворецкого и чувствую, как надежда тает. — Мне правда нужно знать, где Эстерлина. Я хочу попросить у нее прощения.

Дворецкий изучает меня долгим взглядом. Я чувствую себя школьником, сдающим самый важный экзамен в жизни.

— При всем желании помочь, ваша светлость... — наконец говорит он. — Я лишь знаю, что госпожа отправилась загород.

Мое сердце падает. Но Тривон замолкает, а после недолгой паузы, сжалившись, добавляет:

— Но я знаю, где она будет к концу недели.

Глава 35. Ставка

Украдкой наблюдаю с балкона за ажиотажем, творящимся в мужском клубе. Кажется, здесь собрался не только городской высший свет, но и многие “богатеи” из деревень. Я пожираю взглядом входящих, мысленно подсчитывая, сколько денег они могут принести клубу и мне. Если все сложится удачно, мне придется достать лишь малую часть для шантажистов.

— Что, бриллиантик, радуешься удачной бизнес-идее? — Гросс подходит со спины, бесшумно, как всегда.

— Я хочу радоваться, но боюсь, что злодейка судьба, увидев мой положительный настрой, обязательно подкинет подлянку, — искренне отвечаю я, поворачиваюсь к партнеру и беру протянутый фужер.