Хозяйка скандального салона "Огонек" 2 - Марика Полански

Он церемонно плеснул мне ароматный чай в фарфоровую чашку, от которого поднялся жасминовый пар.

— И очень скоро, — пробормотала я, откладывая газету в сторону и аккуратно берясь за ручку чашки. — Сдаётся мне, у милорда ван Кастера знатно подгорит задница, когда он узнает, что я вляпалась в очередную скандальную историю.

Домовой хмыкнул, вытаскивая из-за пазухи ливреи такой же помятый конверт, и протянул его мне

— Боюсь, миледи он уже узнал.

Я закусила нижнюю губу и с опаской посмотрела на письмо, будто оно могло покусать меня.

— Что там?

— У меня нет привычки читать чужие привычки, миледи, — Брюзга развёл руками. — Тем более, это письмо от вашего попечителя. Ещё чаю?

— Да уж, пожалуй, обойдусь, — хмуро отозвалась я, отбирая конверт.

Внутри оказалась коротенькая записка: «Впечатляющий дебют, леди Эвелин. Жду вас в «Дракарион- Астер» через две часа. Р.»

В животе неприятно скрутило. Так бывало в школе, когда выходишь к доске, прекрасно зная: урок не выучен, а, значит, ждёт «двойка», отцовский ремень и запрет на прогулки сроком на неделю. А может, и на месяц.

Вроде бы никакой угрозы в сообщении Рейвена не было. Но, как я уже успела убедиться на своём опыте, дракон умел держать покерфейс получше любого шулера в подпольном казино.

— А вот это уже плохо… — я вздохнула, убирая записку в конверт. — Послушайте, Брюзга, а где обычно хоронят ведьм? На кладбище или за его пределами?

— Не могу знать. Но могу пообещать, что развею ваш прах там, где вы этого пожелаете. Например, над морем, — и, круто развернувшись на пятках, домовой быстро заковылял к двери, вполне резонно опасаясь стать мишенью для магического пинка.

После завтрака я поспешила в спальню, подгоняемая Минди.

— Опаздывать к милорду ван Кастеру — это всё равно что плюнуть дракону в морду. Красиво, эффектно, но последствия будут катастрофическими!

— Мне кажется, ты драматизируешь, Минди, — ответила я, но вышло как-то не очень уверенно.

В ответ горничная фыркнула, но промолчала.

Пока я одевалась, чувствовала себя приговорённой, которую ведут на эшафот. Минди затянула корсет с особым энтузиазмом. Видимо, она считала, что если я не смогу дышать, то наговорить глупостей тоже.

— Полегче! — прохрипела я, хватаясь за спинку стула. — Ты меня душишь!

— Это чтобы вы держали спину прямо, а рот закрытым, — невозмутимо отозвалась горничная, дёргая шнуровку ещё сильнее. — При драконах нужно быть собранной. Особенно если этот дракон — попечитель. А то, как бы чего не вышло.

— Что-то уже вышло. Свежая статья в газете. К тому же я не в первый раз еду к милорду Рейвену. Так что с попытками задушить меня корсетом, ты опоздала.

— Никогда не поздно одуматься и начать вести себя, как подобает юной леди, а не наглой оборванке. Тем более, когда в газете засветилось ваше имя. Надеюсь, что денег вашей матери хватит, чтобы покрыть расходы на адвокатов, если мадам Ровена решит подать на вас в суд за клевету.

— Если у мадам Ровены в голове мозги, а не опилки, то она три раза подумает, прежде чем подавать в суд на меня. У неё нет никакого дара. А если она даже и подаст, то закон всё равно будет на моей стороне.

Минди завязала шнуровку и отошла на шаг от меня.

— Суд поверит тому, кто умеет вертеть правдой и законами, — горничная сложила руки на груди. — А ещё тому, у кого хорошие адвокаты. И деньги. Если мадам Ровена — прожжённая мошенница, то вы можете оказаться ещё и виновной. Она умеет видеть слабости людей и играть на их чувствах. А вы… Да будь вы хоть десять раз правы, но если не сможете расположить к себе суд, то вы проиграете его. Уж поверьте старой мошеннице. Я всё же кое в чём разбираюсь.

Когда я вышла через полчаса, Карл уже ждал у экипажа, прислонившись к нему спиной и жуя травинку. Увидев меня, он выпрямился.

— Судя по вашему лицу, миледи, разоблачение года пошло не по плану.

— О да! — я усмехнулась, забираясь в карету. — Помимо разоблачения, я, кажется, случайно сделала себе рекламу на весь город.

— Случайно ли? — скептически хмыкнул возница, захлопывая дверцу. — Что-то мне подсказывает, что у вас всё по плану.

— Если бы у меня был план, я бы не влезала в это осиное гнездо. Теперь у меня враг в лице Ровены и президентши Теплтон, пристальное внимание и обещание открыть салон, к которому я совершенно не готова. Ах да, ещё один небезызвестный дракон, который жаждет увидеть меня через полчаса. И что-то мне подсказывает, явно не для того, чтобы признаться мне в страстной любви. Кстати, Брюзга клятвенно пообещал, что развеет мой прах над морем.

Карл почесал подбородок, покрытый трёхдневной щетиной.

— Ну, боюсь, наш домовой погорячился. После встречи с разгневанным драконом не останется даже пепла.

— Поехали! — Я хмыкнула с деланной обидой. — Пока я кое-кому не поджарила его пятки.

***

Всю дорогу до «Дракариона-Астер» я репетировала речи. Сначала умоляющие: «Пожалуйста, давайте вы не будете меня убивать сразу». Потом рациональные: «Разоблачение мошенницы не повод предавать меня страшной каре». Затем деловые: «Давайте обсудим это как цивилизованные люди».

Но как я ни старалась, все фразы звучали жалко даже в моей голове.

К тому моменту, как экипаж остановился у знакомого здания, я была готова развернуться и сбежать. Но гордость не позволила.

«Умерла — так умерла, — философски подумала я, выбираясь из кареты. — Попрошу, чтобы хотя бы приличную эпитафию написали: “Здесь покоится Эвелин Миррен. Она была храброй дурой, которая полезла не в своё дело и получила от рассерженного дракона на орехи”».

Клерки «Дракариона» сновали по коридорам, как муравьи в разворошённом муравейнике. К привычным запахам табака, чернил и морской соли добавился ещё один, похожий на дым тлеющих углей. «Это от разгневанного Рейвена тянет так древесной гарью? — нервно хихикнула я про себя. — Драконы ведь дышат огнём, верно? Интересно, он будет жарить меня на медленном огне или сразу испепелит? Надеюсь, на второе. Быстрее и менее болезненно».

Увидев меня, знакомый служащий за стойкой торопливо вскочил.

— Леди Миррен, милорд вас ожидает. Он просил немедленно проводить вас, как только вы появитесь.

— «Немедленно», значит? — Я криво усмехнулась и покрепче сжала трость. — Как мило. Обычно