Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

— Твоя мать — королева Мэдб! — воскликнула я, не сдержавшись. — Она умерла много лет назад. А сестра — королева Неблагого Двора. Она очень нуждается в тебе!

— Да наплевать! — гаркнул он. Никогда ещё Сильвар не повышал голос. Даже когда дрался на поединках, и громил врагов. — Мне надоело соответствовать чьим-то ожиданиям, или удовлетворять чужие нужды! Хватит говорить мне, что делать, а чего не сметь! И даже не думай мне диктовать, что должен чувствовать!

— Не собиралась…

Он не дал закончить.

— А что по-твоему ты сейчас сделала? Я же сказал, не хочу ничего вспоминать! Но ты всё равно подсунула мне эту гадость… Я не хочу в Тир Нан Ог, это ясно? Здесь полно возможностей, каждый день не похож на предыдущий! Тут я могу быть кем захочу!

— Но всё равно навсегда останешься Сильваром Стерхом, — я ненавидела себя за противную дрожь в голосе. — Мне передать Тианиель, что любимый брат решил бросить её и остаться играть в свои игры в мире смертных?

Его и без того бледные щеки покинула всякая краска.

— Не смей мной манипулировать! — прошипел он страшным голосом.

— В таком случае, мы квиты!

Продолжать этот разговор стало невыносимо. Я подскочила на ноги и ринулась по дорожке обратно. До города далековато? Ничего страшного, позвоню Люку, он заберёт меня. Ума не приложу, как сказать о произошедшем сестре?.. Додумать мысль не успела. Сильвар догнал меня, рывком прижал к себе и страстным поцелуем заглушил слабый возмущённый возглас.

Его близость по-прежнему действовала на меня, как бейсбольная бита — вышибала мысли из мозгов и воздух из легких. Впрочем, мы оба дышали, словно марафонцы, пробежавшие не один километр по бездорожью.

— Нигде от тебя не скрыться, — прошептал он, отрываясь от губ и крепко прижимая к себе. — Мать уверяла, что если завести новую любовницу, любое увлечение пройдёт само собой. Как ты понимаешь, я не был верен тебе, и одной любовницей не обошлось.

Он принуждал меня, а потом каждый раз заставлял забывать о наших встречах. Так почему сейчас сердце пронзает терновый шип ревности с заставляет умирать от боли? Сильвар держал меня слишком крепко, но это не значит, что я не попыталась вырваться!

Он сдавил меня ещё сильнее, подавляя сопротивление, одной рукой вцепившись в затылок. Черты красивого лица заострились, приобретая какое-то злое выражение. Сильвар, которого я знала, никогда не смотрел так. Безмятежный, меланхоличный, рассудительный… Никто и никогда не заподозрил бы кипения страстей за фасадом непрошибаемого спокойствия, флёром распространявшегося вокруг него.

Альв, сейчас державший меня в кандалах объятий, внушал страх. Наверно он отпечатался у меня на лице, потому что Сильвар застыл на секунду, его взгляд смягчился.

— Ты боишься меня? — удивлённо спросил он, ослабляя хватку. — Но ведь это мне впору бояться! Даже позабыв самого себя, стоило лишь раз тебя увидеть — и вот я уже еле сдерживаю желание!

Вспомнив нашу первую встречу, я недоверчиво покачала головой.

— Да уж! Тогда у гостиницы «Магнолия», ты обдал меня таким презрением!

Сильвар приподнял бровь, уголки рта дрогнули, давая намёк на застенчивую улыбку.

— Я должен был как-то защититься от твоей разящей красоты! Это Лео… Люциан любитель выставить себя шутом, а мне это амплуа не к лицу.

— Люк уже вспомнил о Тир Нан Ог. Он готов вернуться.

Потеплевший было взгляд светло-голубых глаз тут же заледенел.

— Кто бы сомневался! — Сильвар разжал руки, убедившись, что я больше не убегаю. — Рыжий брат вновь успел быстрее всех! Он ведь был в тебя влюблен! Ты знала? Все эти глупые выходки в детстве, чтобы ты обратила внимание. Только тут я всё-таки обставил его!

Улыбка альва мне совсем не понравилась, как и смысл сказанного.

— Я не куш и не переходящий приз!

Сильвар пожал плечами и шагнул ко мне, собираясь вновь обнять, но я отступила.

— Из-за вас пришлось связаться с Флейтистом, стать подменышем, — в голосе, как ни старалась сдержать, все-таки прозвучала противная дрожь. — На самом деле не известно, как это отразится на моей природе — ещё ни разу не слышала, чтобы люди, жившие в Волшебной Стране, таким образом проходили через рождение.

— Ты плохо слушала Вольхара. Король Альберих когда-то был человеком, но потом стал альвом, пройдя через похожую процедуру и вернувшись в Тир Нан Ог, — язвительно заметил Сильвар.

От удивления я приоткрыла рот.

— Выходит, он тоже упросил Флейтиста?

— Вот и вскрылась глубина твоего невежества! — снисходительно ухмыльнулся противный блондин и неожиданно спросил: — Чем ты пожертвовала, чтобы попасть сюда?

— У меня был свисток из фаланги его мизинца. Я вернула его взамен на помощь.

— А маленькая Ариадна не так проста! — протянул Сильвар. — Недаром Тианиель всегда говорила, что мы тебя недооцениваем. Но на твоём месте я бы не обольщался — Флейтист никогда не остается внакладе. Он так привык играть в долгую, что его ходы отследить бывает просто невозможно. Наверняка, он ещё что-то поимел, просто ты об этом не догадываешься.

Его слова уязвили, поэтому я спросила с вызовом:

— А ты сам чем заплатил за перерождение?

— Тем, что ты мне сейчас вернула — памятью, — посуровев ответил он. Раз память вернулась, значит он всё ещё должен Флейтисту. В Волшебной Стране любой долг опасен.

Сильвар свернул одеяло, уложил его в багажник и коротко сказал:

— Садись, отвезу тебя домой.

— Так ты вернёшься ко Двору? — не отставала я.

— Вот уж нудная ты! — невесело улыбнулся он. — Вернусь, вернусь. Только нужно дела здесь закончить. Отец с матерью не заслужили, чтобы их бросили вот так… Подготовлю хотя бы. Уверен, мать поймёт, а вот с Вилле Таммом будет сложнее договориться.

Теперь мне стало по-настоящему стыдно, ведь я перестала вспоминать о приемных родителях, стоило поселиться в своем доме.

По дороге обратно мы молчали. Сильвар задумчиво вёл машину, явно думая о своём. На самом деле, на языке толпились множество вопросов, однако я никак не решалась их задать. Один из них — есть ли ему с кем прощаться, кроме родителей? Та девушка в клубе…

— Адди, — он всегда звал меня так. — Я ведь так и не попросил прощения…

На самом деле осознание, что Сильвар рядом, будили массу самых противоречивых чувств, от гнева, страха, стыда до… ревности.

Он продолжал смотреть на дорогу, лицо напряжённо застыло. Такие простые слова… Они прорвали плотину молчания, возводимую мною долго и кропотливо. Я училась жить заново, старалась простить себя… Дурацкий стокгольмский синдром! Если бы не Тианиель, наверно, до сих пор считала бы себя виноватой в происходящем. Сестра растолковала, что это целиком