Милфа для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

ворочалось странное чувство. Зачем ему заставлять меня пить лекарство? Какое ему дело до моего здоровья? Ну сдохну я раньше времени, ему же лучше! Но нет…

Внутри капризничала упрямая девочка, не желающая подчиняться чужим приказам. Мне вообще нельзя приказывать. Как только мне начинают приказывать, я сразу иду в отказ. Я буду сопротивляться до победного. Такая моя натура.

Я мысленно пообещала себе, что когда-нибудь непременно ему за это отомщу. Найду способ. Заставлю его проглотить собственную гордость так же, как я только что проглотила эту гадость.

Но сначала… Сначала я увижу своего внука.

Глава 82

Когда за Грейвсом закрылась дверь, я ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя на фарфоровое дно пустой тарелки.

Генерал выиграл.

Эта мысль раздражала почти так же сильно, как противная, вяжущая горечь лекарства, до сих пор стоявшая на языке.

— Ненавижу тебя... — пробормотала я в тишину комнаты.

Правда, без особого убеждения. Злость уже выдыхалась, уступая место совсем другому, нетерпеливому и тревожному чувству.

Я наконец увижу малыша.

Я поднялась с кровати, чувствуя, как тело протестует против резкого движения, и подошла к умывальнику. Вода из медного крана оказалась прохладной. Я долго умывала лицо, жадно впитывая эту холодную свежесть, словно пыталась смыть не остатки сна, а последние несколько суток кошмара. Я приводила в порядок руки, смазывая их дорогущим кремом. За двадцать лет в этом мире, с того момента, как я очнулась беременной, замужем за мужчиной, который вызывал у меня отвращение, я усвоила, что руки — это лицо леди. И они всегда должны быть чистыми и безупречными. Мало ли кто решит поцеловать их при встрече.

Потом подняла голову и внимательно посмотрела на себя в зеркало и достала из шкатулки пилочку. Чтобы, не дай боги, не поцарапать ребенка ногтями.

Господи...

На меня смотрела какая-то измученная, чужая женщина. Под глазами залегли глубокие синеватые тени. Волосы, несмотря на ночной уход, всё ещё казались тусклыми и растрёпанными. Кожа побледнела так, будто меня саму только что достали из фамильного склепа и забыли накрасить румянами.

Я машинально потянулась к серебряной расчёске на туалетном столике.

И замерла.

Пальцы легли на холодный металл, но не сдвинулись с места. В голове вдруг совершенно отчётливо, с пугающей ясностью прозвучала мысль: «Мама должна выглядеть красивой перед своим ребёнком!».

Расчёска застыла в руке.

Мама...

Это слово ударило неожиданно, больно, выбивая воздух из лёгких. Я медленно опустила взгляд на своё отражение.

Нет.

Я уже не мама.

Я уже бабушка. Звучит-то как! Бабушка! Сразу в голове рисуется седина, очки, вязание и кот. Я отошла на несколько шагов. Ну, мне до седины еще далеко. Хотя седая прядь уже появилась. В тот момент, когда мне сообщили о смерти Лотессы.

Я вздохнула. Вот так время пролетело. Казалось бы, еще недавно я была мамой, а теперь бабушка.

Я вытерла слезу, тряся головой, и почувствовала, как что-то тёмное и тяжёлое болезненно сжалось внутри, прямо под рёбрами.

Когда-то я расчёсывала волосы перед тем, как взять на руки Лотессу. Потом — перед тем, как идти с ней гулять. Перед её первым балом. Перед её свадьбой. Мне всегда казалось, что ребёнок должен видеть мать красивой. Опрятной. Ухоженной. Даже если он ещё совсем маленький и ничего не понимает.

А теперь...

Теперь моей девочки больше нет. Она лежит в сырой земле, и красивой перед ребёнком должна быть уже не мама. А бабушка.

Я крепче сжала рукоять расчёски, чувствуя, как металл впивается в ладонь.

— Нет, — тихо, но твёрдо сказала я своему отражению. — Для него я всё равно должна быть красивой.

Я тщательно, до блеска уложила волосы, закрепив их простой, но элегантной заколкой. Выбрала чистое тёмно-синее платье, которое не выглядело траурным, но и не бросалось в глаза. Поменяла кружевной воротничок. Потом долго, почти маниакально расправляла складки на юбке.

Это было совершенно бессмысленно. Малыш не оценит фасон платья. Но мне отчаянно хотелось выглядеть так, словно жизнь ещё не закончилась.

Я почти бежала по коридору, забыв про боль в пояснице и про усталость. Сердце билось где-то в горле, отбивая короткий, частый ритм.

Дверь в детскую была приоткрыта. Я толкнула её ладонью и резко остановилась на пороге.

Тишина.

И тут до меня дошло, что что-то в этой картине не так.

Глава 83

Я внимательно осмотрела детскую. Обычная комната с колыбелью, креслом и шкафом. Темные занавески, плотно задернутые от солнца. Старинная мебель. Белая колыбель. Светлый ковёр. Шкаф в углу, который мы с моей больной спиной ненавидели. Даже игрушек не было. Ни одной.

Я медленно, с нарастающим ужасом еще обвела комнату взглядом.

Это была не детская. Это была просто комната. И ладно бы, если бы генерал был беден. Но нет! Моравиа намного богаче меня! Хотя и я считаюсь далеко не бедной дамой.

Бедный ребёнок... Как можно расти в такой комнате?

— Вы что-то ищете?

Голос за спиной заставил меня резко обернуться.

Генерал стоял позади меня в дверях. Сегодня он был в военном мундире. Безупречно застёгнутом на все пуговицы. Чёрном, с серебряной отделкой. Он словно специально решил добавить в эту унылую комнату ещё немного мрачного, давящего контраста.

— Где ребёнок? — спросила я, стараясь не смотреть на его безупречный вид.

Он не ответил. Вместо этого его серые глаза скользнули по моему лицу, проверяя, нет ли на нём признаков безумия.

— Лекарство приняли? — произнес он, не удосужившись ответить на мой вопрос.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Это теперь пароль? Чтобы войти в детскую? — зарычала я. — Опять ограничения? Сначала «безумие», потом «лекарства»!

— Ответьте. То, что вы обо мне думаете, дворецкий передал мне лично. Можете себя не утруждать.

— Выпила, — отрезала я, скрипя зубами. — До последней капли.

Он едва заметно кивнул, словно ставя галочку в невидимом списке.

— Завтрак съели?

— Поела, — злилась я.

— Полностью?

Я вспыхнула, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Может быть, мне ещё письменный отчёт составить? С печатью и подписью дворецкого?

Он даже не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул под его холодной, хищной маской.

— Если понадобится, будет и отчет.

Я шумно выдохнула, закатывая глаза.

— Несносный человек, — выдохнула я.

— Вероятно, — усмехнулся он, глядя на меня сверху вниз.

— Самодовольный, — не унималась я, чувствуя, как эта дотошность