Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен - Анна Лапина

Я замираю. Слова впиваются в сердце острыми осколками. Медленно поворачиваюсь, будто каждое движение отнимает последние силы. Наши взгляды встречаются, и в этой короткой секунде я вижу всё. Его боль, надежду, отчаяние… и собственную нерешительность, которую так долго прятала.

— Нет, — качаю головой, чувствуя, как дрожат губы. — Хотела рассказать. Правда хотела… — делаю паузу, с трудом подбирая слова. — Хотела, чтобы ты понял, что мы с тобой натворили.

Фраза срывается с языка резче, чем я планировала.

В воздухе повисает тяжёлая тишина. Я резко встаю. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустой груди.

Сглатываю горький ком в горле и направляюсь к двери. В висках стучит.

Уходи. Не оглядывайся.

— Олесь? — его оклик пронзает насквозь, заставляет замереть на полпути.

— Что? — оборачиваюсь, но взгляд упрямо держу опущенным. Если посмотрю в его глаза — всё рухнет. Знаю это наверняка.

— Я всё ещё люблю тебя, — режет словами мое скреено сердце, которое еще пару лет назад было горой осколков. — Давай попробуем всё исправить.

Его слова повисают между нами, как хрупкий мостик над бездной. Где-то внутри что-то отчаянно тянется к этому мостику, хочет ухватиться, поверить… Но разум уже всё решил.

— Нечего исправлять, Максим, — голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Мы на двух разных островах сейчас. Мост между нами не построить.

Тишина. Только шум крови в ушах.

— Но можно поселиться на другом общем островке, — он протягивает мне руку. В этом движении вся его надежда, вся невысказанная мольба.

Я смотрю на его ладонь. На секунду представляю, как вцепляюсь в неё, прижимаюсь к нему, забываю обо всём… Но тут же поднимаю глаза и тихо, почти шёпотом, произношу:

— Можно. Но мне хорошо на моём острове.

Разворачиваюсь и выхожу за дверь. Шаги звучат глухо, будто сквозь толщу воды. В коридоре полумрак, стены словно сужаются, давят на меня.

По пути замечаю Эстель с мамой Максима. Они оживлённо беседуют, смеются. На мгновение останавливаюсь, смотрю на них — чужие люди, чужой мир. Их лёгкость, их беззаботность режут глаза. Сейчас у меня нет сил говорить ни с ними, ни с кем-либо ещё.

Ухожу в сторону, сворачиваю в пустой коридор. Здесь тише. Прислоняюсь к холодной стене, закрываю глаза. Дыхание сбивается, в груди клубок противоречий.

Пытаюсь справиться с тем, что узнала от Максима.

Мы упрямцы. Упрямые, слепые, эгоистичные. Мы чуть не потеряли всё. Себя, друг друга, шанс на счастье. И теперь, когда кажется, что пути назад нет, я понимаю: спасения тоже нет.

Но в этом странном, горьком осознании есть что-то освобождающее.

Мы начали новую жизнь. Не ту, которую планировали. Не ту, о которой мечтали. Но она — наша и… она больше не связана. И, возможно, это единственный путь вперёд.

Где-то вдали раздаётся смех Эстель. Я делаю глубокий вдох, вытираю невольные слёзы и иду дальше. Вперёд. На свой остров.

К своей семье.

Глава 19

Олеся

Бесцельно брожу по дому. Из комнаты в комнату, по кругу, словно загнанный зверь в клетке. Каждый шаг отдаётся глухим эхом в пустоте огромного особняка. Жду. Жду мужа и дочь. Они уже должны были прилететь пару часов назад. Но рейс задержали. Опять.

Взгляд невольно метнётся к окну. За стеклом серое небо, тяжёлые тучи, будто придавившие город к земле. Смотрю на двор, на кучу мусора у ворот… Точнее, на то, что я называю мусором.

Огромная гора роз. И подарков. От Максима.

Сотни, тысячи лепестков. Алых, белых, кремовых. Коробки с ювелирными украшениями, шкатулки с безделушками, корзины с фруктами… Всё это прибывает ежедневно, как немой укор, как навязчивый шёпот из прошлого: «Я здесь. Я не сдался».

Сначала я пыталась сохранить хоть что-то, чтобы не пропадало просто. Оставляла не себе. Несколько роз раздавала прислуге — «Возьмите, если хотите». Но подарков становилось всё больше и больше. Гораздо больше, чем можно унести, сохранить, вынести.

Теперь это просто мусор.

Цветы вянут, лепестки осыпаются, коробки мокнут под дождём. Аромат роз, некогда нежный, превратился в тяжёлую, сладкую вонь разложения.

Если Андрей увидит…

Эта мысль врезается в сознание, как нож.

Андрей — мой муж. Мой нынешний муж. Человек, который подарил мне стабильность, покой, семью. И счастье для меня и моей дочери.

Он не поймёт. Не сможет понять. Для него эти цветы не романтика, не ностальгия. Для него это — предательство. Даже если я ничего не делаю, даже если не отвечаю на звонки Максима, даже если каждый день выбрасываю его дары. Он увидит гору роз и решит, что я всё ещё там. В прошлом. С бывшим мужем.

Но что я могла сделать?

Я пыталась. Честно. Отправляла обратно. Отказывалась. Просила прекратить. Но Максим не слушает. Или не хочет слушать.

Единственное, что мне осталось — выкидывать.

Правда, мусор не вывозят…

Взгляд падает на вазу с клубникой и виноградом на столе. Я не удержалась. Увидела — и сердце ёкнуло. Так захотелось. Просто живой еды. Не той, от которой тошнит, не той, что кажется безвкусной и противной.

Эти ягоды красные, сочные, блестящие выглядели как кусочек лета в этом сером дне. Я съела. Всё до последней ягодки.

Но думаю за это муж не осудит.

С едой у меня до сих пор жуткие проблемы. Тошнит от всего. Даже от запаха кофе, даже от мысли о еде.

Странная штука со мной происходит.

Нервы… Все это нервы.

Онизабирает у тебя силы, аппетит, спокойствие. И оставляет только тревогу.

— Мария, ты не узнавала, когда мусор вывезут? — мой голос звучит ровно, но внутри всё дрожит.

Мария, помощница по дому, поднимает глаза. В её взгляде сочувствие и беспомощность.

— Не дозвонилась, — разводит руками, продолжая разбираться с семейным столом. — Но я сейчас вновь наберу.

— Хорошо, — киваю, направившись к ней. — Я стол сама досервирую. Вы наберите и поторопите их. Пожалуйста.

— Будет сделано! — бодро отзывается она и уходит.

Остаюсь одна. Подхожу к столу. Начинаю расставлять тарелки, бокалы, салфетки. Движения механические, привычные. Но внутри хаос.

Почему именно сегодня? Почему именно в этот день службы решили нас подвести?

Обычно мусоровоз приезжает каждые два дня. Без сбоев. Как часы. А сегодня…

Что не так?

Смотрю в окно. Розы гниют. Мусор растёт. Время тянется бесконечно.

Андрей и дочь уже где-то близко к дому.

И самое страшное — я не знаю, что будет, когда они наконец вернутся.

Когда увидят всё это.

Когда зададут вопрос:

Что это?

А у меня не будет ответа.