Её Чудовищные Звери - Э. П. Бали

— Ты знаешь меня, — говорю я ему. — Твое тело знает, как я пахну в течке. — Я смотрю на Косу. — И твое сердце знает мое.

Я успокаивающе киваю встревоженному Коннору, прежде чем развернуться и побежать. Но, конечно, мои парные — хищники высшего порядка, и внезапное движение заставляет их рычать и клацать зубами. Они бросаются на меня. И я позволяю им.

Сильные руки обхватывают мое тело, и я тихо стону от осознания того, что это Лайл, твердый и горячий позади меня. Он рычит мне в ухо, и второе животное рычание входит в другое. Я закрываю глаза, пока четверо из них окружают меня, носы обнюхивают, дыхание горячее, объединенные запахи окутывают меня, как одеяло блаженства.

Я извиваюсь, эти гормоны течки скользят по моим венам, заставляя твердые руки казаться раем. Чей-то нос касается моей шеи — Дикаря, я думаю — и я издаю стон тоски. — Дикарь, — шепчу я. Зубы царапают мой бицепс, сжимаясь на том же месте, куда была сделана инъекция. Это зубы Косы, изучающие это место, и я вздыхаю под жжением.

— Я не могу поверить, что это был твой план, — шепчет Ксандер у моего рта, касаясь губами уголка. — Я не могу поверить, что ты думала, что это сработает.

— Заткнись, — вздыхаю я. — То есть, заткнись, дракон.

Но Лайл подхватывает мои ноги и несет меня на руках в дом. Я смотрю в его глаза, и хотя он быстро шагает, как будто знает, куда идет, он не сводит с меня глаз.

Его анимус внутри, голодный, ненасытный и могучий. Я чувствую его хаотичную силу на своей коже. Как будто проклятие может взять верх над его безумным анимусом.

Его взгляд ужасен, устремлен на меня, и я не могу не улыбнуться его близости. Его сосредоточенности. Его пальцы впиваются в мои бедра, и я тянусь вниз, чтобы коснуться их. Такие сильные пальцы, которые держат меня. — Боги, я скучала по тебе, — шепчу я ему.

Но затем мы попадаем в знакомую комнату с холодным белым светом и вызывающим запах антисептика.

Мой крик непроизвольный и мгновенный. Я яростно борюсь против хватки своего парного, вырываясь и пытаясь выброситься из его рук. Лайл вынужден обхватить меня мускулами с силой, оставляющей синяки, и я снова кричу. Это заставляет Коллекционера смеяться, когда она стоит у знакомой медицинской кровати. — Думаю, на этом мы остановились в прошлый раз, — тянет она, глаза яркие и жадные.

Но затем Ксандер оказывается рядом со мной, его пальцы сжимаются вокруг моего правого запястья. *«Возьми себя в руки».*

В моей голове разбивается стекло. Нежные руки обнимают меня, и драконья сила окутывает мое тело. Я сжимаю пальцы правой ноги и проглатываю крики, готовые вырваться наружу. Те крики, которые не хотят останавливаться, как мы когда-то делали. Яркие золотые шары глаз Ксандера вонзаются в мои, его крепкая хватка напоминает мне, что мы уже проходили через это. Что у меня снова есть нога. Что я в порядке. Что Флорес Дракос мертв от руки своего сына.

Я делаю дрожащий вдох, когда Лайл опускает меня на матрас, который когда-то изменил мою жизнь. Он убирает руки от моего тела. Я касаюсь его свирепого, злого лица, светлых волос на его щеке. *«Выйди»,* — шиплю я его анимусу. *«Выйди, мой большой, злой лев».*

Зрачки Лайла расширяются, и в его груди нарастает пещерный рокот, как надвигающаяся буря. Мой самый бешеный парный. Парный, наименее склонный поддаваться *любому* типу плена — не после того, через что он прошел, не после того, как это забрало его семью. Кошачьи зубы удлиняются, и он скалит их в рыке. Он глубоко вдыхает, его большие глаза закрываются всего на секунды, когда его легкие наполняются моим запахом.

В заклинании вокруг его разума появляется волосяная трещина, и я бросаюсь на нее, голодная. *«Я не убила Фредерика Ульмана только для того, чтобы увидеть тебя в плену у другой руки».*

В моей голове раздается хриплый, едва человеческий голос: *«Регина».*

Глава 29

Лайл

Части головоломки, которые были вспышками ясного зрения, полученными мной за последние несколько недель, теперь складываются воедино. Теперь обретают смысл. Мой разум выныривает из мучительного тумана, который тяготил нас.

Ужас проникает в мой дух так, как не случалось с тех пор, как я был подростком. Я изо всех сил пытаюсь контролировать свою аниму, и хотя я не позволяет ей превратить меня в зверя в этом маленьком пространстве, я чувствую сырую, ужасную потребность, овладевающую мной.

В моих глазах красный цвет, и в моем сердце смерть.

И этот сладкий запах окутывает меня, уникальный запах моей Регины. И он оттачивает мою ярость, как точильный нож.

Глава 30

Аурелия

Трещина в броне.

Лев Лайла кланяется мне, прежде чем наброситься на Косу. Он сжимает руку вокруг горла моей акулы, прижимая его к стене. Коллекционер кричит, чтобы он остановился, но рык обоих самцов заглушает ее. Дикарь, полностью игнорируя двоих других, обнюхивает мои ступни у края кровати. Он морщит нос, прежде чем обнюхать мои лодыжки, голени и колени.

— Стойте! — снова кричит Коллекционер, открывая шкафчики, без сомнения, в поисках своего электрошокера. Но Ксандер уже там, обхватывая ее руки руками, впиваясь пальцами в перевязанные раны. Она кричит от боли и ярости. Тем временем Дикарь продвинулся на полпути вверх по моему телу, мышцы его рук привлекают мое внимание, когда он опирается на края матраса. Его нос касается вершины моих бедер, раздвигая мои половые губы. Он вдыхает с закрытыми глазами. Я раздвигаю ноги со стоном, мои гормоны бурлят от потребности.

— Дикарь! — кричит Коллекционер. — Оттащи Ксандера от меня!

Мой волк теперь хмурится, его команда теперь вступает в противоречие с его носом. Он снова вдыхает мой запах и рычит в мое нутро. Его язык высовывается, и он хватается за грудь одной рукой, стонет от вкуса.

— Регина, — хрипло говорит он. — Где моя Регина?

— Здесь! — раздаются два голоса — один простонавший, другой выкрикнутый в ярости.

Дикарь качает головой, сбитый с толку, и я зову его по имени.

Глава 31

Дикарь

Пушистый мозг, полный кроликов.

Пушистый, как вата.

Пушистый, как нимпины.

Почему я не вижу нормально?

Почему я не могу вспомнить, где я?

Запах. Регина. Киска.

Подожди.

*Подожди.*

Киска? Да, киска. Моей Регины.

— Принцесса? — кричу я. — Где ты?

*«Здесь»,* — раздается голос, мягкий и прекрасный, как лунный свет.

*«Моя»,* — говорю я