Избранная - Василиса Мельницкая

узнал? — переспросил Разумовский. — Да я же его и спровоцировал своим расследованием. Ему не составило труда раскопать, откуда я взялся. Но о законности брака между императором и моей матерью он не знал.

Эйс не желал, чтобы император умер. Ведь тогда Амалию не удержала бы на этом свете даже сущность лича. Но он сделал из Всеслава перерожденного живчика, монстра, нежить. И держал в страхе, заставляя хранить тайну Амалии и заботиться о ее безопасности.

А Разумовский стал безупречным исполнителем, оберегая покой императора и подкармливая его своей кровью. Любое его слово, обличающее Эйса, могло убить императора.

Жуть.

— Ты мог рассказать обо всем и умереть, — жестко произнес Александр Иванович. — Ты выбрал жизнь преступника.

— Да, — согласился Разумовский. — Все верно. Я могу лишь подтвердить, что виновен.

«Но вам было, кого защищать, и кроме императора!» — хотела возразить я. Сдержалась. Да, у него есть дочь. Но ведь ей мало лет. Убийства девочек начались значительно раньше.

— В общих чертах, понятно. Подробности… — Александр Иванович взглянул на меня. — Важны. Сергей Львович, вам придется вспомнить каждый эпизод.

— Непременно, — сказал Разумовский. — Обвинению хватит материалов для смертного приговора. Но теперь я могу рассказать Яре о том, как погиб ее отец? И как ей самой удалось дожить до этого дня…

— Мне нужен не рассказ, а доказательства невиновности моего отца, — возразила я. — И отмена приговора с восстановлением его доброго имени. Во всем вновь виноват Эйс, верно? Очень удобно валить все на мертвого.

— Ментальный допрос, — тут же предложил Разумовский.

— Яра, не злись, — попросил Александр Иванович. — Реабилитация Ивана Морозова — вопрос времени. Выслушай, наконец, как все было на самом деле.

— Я уже сама могу рассказать, как все было, — проворчала я. — Но внимательно вас слушаю, Сергей Львович.

Глава 34

— Технически вина за смерть твоего отца лежит на Павле Шереметеве, — сказал Разумовский. — И на Артемии Романове. Но план не их. Его им подсказали.

Он почти дословно повторил слова Александра Ивановича. Тот тоже помнил наш разговор, потому взглянул на меня. Мол, все так, как я предполагал. После того, что произошло с Павлом, я в этом и не сомневалась.

— Павла завербовала английская разведка. К Артемию он обратился, используя старые связи. Артемий помогал не бескорыстно, за его услуги платили все те же англичане. Но информацию о ракете англичане получили от Эйса. Тому надо было убрать Ивана Морозова, причем так, чтобы никто ничего не заподозрил, — объяснил Разумовский.

— Отец узнал о ритуальных убийствах? — спросила я.

— Яра, твой дед видел будущее и прошлое, прикасаясь к людям. И к любимым вещам людей. К тем, что пропитались энергетикой хозяев. Он жил уединенно, его дар был засекречен. Отец Вениамина Головина знал о даре Бориса Морозова из-за дружбы его жены и своей матери. Вероятно, еще ребенком услышал взрослый разговор. Не знаю. История умалчивает. — Разумовский перевел дыхание. — Емельян Головин работал на проекте Ивана Морозова, со стороны военной разведки. Ему удалось убедить Ивана обратиться за помощью к его отцу. Борис поступился принципами, не отказал. Возможно, из-за того, что убили девочку, ровесницу его внучки. Опять же, я не знаю наверняка, что увидел Борис. Однако Емельян и Иван объединились для расследования. Или для сбора доказательств. Об этом узнал Эйс. Так что, Яра, кто во всем виноват? Емельян Головин, расследующий обстоятельства смерти своей дочери? Борис Морозов, подсказавший ему направление поиска? Или все же Эйс?

— Эйс, — уверенно ответила я. — Убивал он. Все остальное — следствие.

— Вот видишь, — усмехнулся Разумовский. — Дело не в том, что Эйс мертв, а в том, что он — первопричина.

Эйс — изобретательная сволочь. Он придумал план, что не бросил и тени подозрений на императрицу. Наверняка, он пользовался и внушением, подогревая в Павле жажду мести. Дергал за ниточки, как кукловод.

Убить главу влиятельного боярского рода не просто. Даже если заманить в Испод, останутся следы. И эсперы их найдут, а ведьмы помогут. Поэтому он придумал мотив — госизмена. Подключил иностранную разведку. Подставил моего отца. Убедил императора в том, что Иван Морозов планировал на него покушение. Или Всеслав подыграл? Это уже неважно. Отца казнили, как государственного преступника, врага империи. Род Морозовых перестал существовать. Заодно Эйс убил Емельяна Головина и родного брата императора. Его-то за что? Он тоже что-то знал?

— Чернокнижники, кем Эйс, по сути, и являлся, могут собирать энергию умерших людей. У погибших в результате несчастного случая и убитых она особенно ценная, потому что не уходит постепенно, как у умирающего от болезни или от старости. Ее много, она яркая, здоровая. Эйс знал о том, что взрыв унесет много жизней.

— То есть, он еще и с выгодой для себя все устроил, — процедила я.

— Ему нужна была сила, чтобы поддерживать лича, — сказал Разумовский.

— Если он такой сильный, почему позволил Савелию убить себя? — спросил Александр Иванович. — И почему не смог убить Яру?

— Я боялся, что Яра уступит ему по силе. Но оказалось, что у них примерно один уровень. Свою силу Эйс подпитывал злом. Яра же, мало того, что уникальна, получает энергию от добровольных помощников. Она добра и справедлива, ей отвечают взаимностью.

Эти слова Разумовского меня смутили. С одной стороны, приятно. С другой, я — энергетический вампир, что ли?

— А Эйс больше всех боялся Савелия, — огорошил Разумовский. — Потому и пытался от него избавиться. Времени не хватило на то, чтобы организовать нечто похожее на взрыв ракеты на полигоне. Так что отослал так далеко, как мог. Эйс хорошо знал, на что способна настоящая любовь.

— Вообще… — Я кашлянула. — Справедливости ради… Сава появился неожиданно. Его Карамелька привела. Эйс был занят тем, что пытался меня убить.

— У Савы ничего бы не вышло, — возразил Разумовский, — если бы любовь к тебе не позволила ему остаться невидимым для Эйса. Яра, найди время для изучения истории нашей империи. Когда-то люди поклонялись богам, чьи имена уже забыты. Узнаешь много интересного.

— Например, о богине Лель? — вырвалось у меня. — О ее даре настоящей любви?

Брови Разумовского поползли вверх. Я почувствовала не только его удивление. Все присутствующие уставились на меня с интересом.

— В детстве я увлекалась мифами, — сказала я. — И сказки читать любила.

Разумовский прищурился, но промолчал.

— Надо будет освежить в памяти… мифы, — заметил Александр Иванович.

Остальных, вроде бы, устроило такое объяснение.

— Яра, я ответил на все твои вопросы? — спросил Разумовский.

Я задумалась. Доказательством невиновности отца станет ментальный допрос Разумовского. Как все происходило в подробностях? Павел Шереметев подделывал расчеты. Артемий Романов — протоколы и донесения, телефонные