Избранная - Василиса Мельницкая

— Глаш… Глаша… — Я коснулась руки подруги. — Я вернулась.

— Три дня назад, — проворчала она.

— Нет. Только что.

— Правда, что ли? — недоверчиво спросила она. — Ох, Яра…

— Все хорошо, — сказала я. — Еще не в порядке, но с этим мы обязательно справимся.

Глава 37

Матвей и Ваня, Катя, Мишка, Глафира…

Мне хотелось обнять каждого. А еще — спросить о чем-нибудь, известном только нам. Все же Эйс славно потоптался на моей психике. Но его больше нет, и вряд ли в ближайшее время появится такой же чернокнижник.

— Жаль, Сава не с нами, — сказала я. — И Веня.

Мы сидели на берегу озера, у водопада. Отсюда хорошо просматривались окрестности, шум воды мешал подслушивать, да и сама стихия служила дополнительной защитой. Я уговаривала себя, что это не паранойя, а разумная предосторожность. В профессии пригодится.

— А Саву уже перевели в Петербург, — обрадовал Матвей. — Приказ утром вышел. Он мне звонил. Тут вообще не ловит связь?

— Вообще, — мрачно подтвердила я. — А к гостевому дому меня не пускают.

Глафира проигнорировала мой возмущенный взгляд.

— И правильно делают, — сказал Мишка, тут же за нее заступаясь. — Тут тебя место силы охраняет. А там…

— Да кому я нужна, — проворчала я. — Мне при любом раскладе страной не править. И регентом я не буду. Разумовский против того, чтобы его дочь наследовала престол.

Каюсь, грешна. Мне очень хотелось удивить друзей. И, заодно, проверить, не рассказал ли им что Александр Иванович. Судя по вытянувшимся физиономиям, о дочери новоиспеченного императора никто не знал.

— Э-э-э… В общем, Сава просил передать, что он навестит тебя, как только сможет. Сейчас его в оборот взяли из-за смерти Эйса. Допрашивают, восстанавливают картину… — сказал Матвей.

— А Венька у Тимофея Ивановича, — добавил Мишка. — Чую, мы его теряем. Напросится в ученики к ведьмаку, уйдет из академии.

— Яр, хочешь, хорошего специалиста посоветую? — предложила Катя. — ПТСР лучше давить в зародыше.

Ваня взял меня за руку, а Глафира тяжело вздохнула.

— Вы что, решили, что я умом тронулась? — спросила я. — Какое, к черту, ПТСР?

— Ты только не волнуйся, — попросил Ваня.

Ох, как же хотелось психануть! Но я понимала, что это лишь усугубит ситуацию. Убедит друзей в том, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство. С другой стороны, оправдываться тоже не хотелось.

— Ладно, — сказала я. — Катя, давай своего специалиста. Поговорим после того, как он мне справку выдаст о состоянии здоровья.

Я встала, отряхивая с брюк песок.

— Яра, ты обиделась, что ли? — фальшиво удивился Мишка.

Единственный из всех, кто знал, а не догадывался, что я чувствую!

— Не уходи. — Матвей преградил мне путь. — Прости, но это звучит бредово. У Разумовского есть дочь?

— Если честно, мы и его право на престолонаследие еще не осознали, — вставил Мишка.

— Яра, не обижайся, — сказала Катя. — Я на твоем месте от стресса неделю, а то и две говорить не могла бы. А тут еще какие-то дети…

Ваня прижался к моей спине, обхватив руками талию. Матвей обнял нас обоих. Это помогло мне выдохнуть и перестать злиться.

И рассказать обо всем, что случилось на императорской даче. И позже, в Исподе.

Александр Иванович не заставлял меня молчать, никаких клятв я не давала. Он хотел, чтобы люди узнали истинную историю императорской семьи. И я считала, что это правильно. Поэтому и друзья должны знать всё.

Собственно, они все, кроме Вани и Кати, были непосредственными участниками тех событий. Но каждый — на своем месте.

— Когда Эйс взял под контроль гвардейцев, он заставил их выбросить огнестрельное оружие, — сказал Матвей. — И мне пришлось поступить так же, чтобы не вызвать подозрений. Я так жалел, что не мог пристрелить эту тварь еще в подвалах!

— Я был свидетелем того, как Эйс приказал Всеславу вызвать Разумовского и держать его при себе, — сказал Мишка. — То есть, тогда я еще не знал, что это Эйс. Он пришел к императору под личиной его слуги. Мне удалось подслушать разговор. Он показался мне очень странным, я сразу вызвал Александра Ивановича.

— Ведьмы из свиты императрицы поддерживали ее, — сказала Глафира. — Если бы Эйс позволил им сопровождать Амалию, в подвалах пролилось бы немало крови. И после, когда ведьмы поняли, что Амалия мертва… Они достали бы тебя, если бы их не остановила Алевтина Генриховна. Это сейчас тут для тебя безопасно.

— По поводу того, кому ты нужна, — вмешалась Катя. — Сегодня утром у меня тоже был телефонный разговор, с родителями. Они настоятельно просят вернуться в Петербург. Как я поняла, оттуда меня хотят отправить за границу. Аксаковы за мирные переговоры, но равновесие сил сильно пошатнулось. Разумовский в тюрьме, его не достанут. Зато ты — прекрасная мишень.

— Я сама собираюсь за границу. — Я посмотрела на друзей с вызовом. — За дочерью Разумовского.

— Она опять, — вздохнул Мишка. — Ты эспер. Кто ж тебя выпустит?

— Я еще не все вам рассказала…

Вторая часть истории касалась Разумовского и его наследства.

— Я не понял, — сказал Ваня, когда я закончила. — Получается, ты за Саву замуж не пойдешь?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Не получится, — сказал Матвей. — Тебя не выпустят из страны.

— Это как-то непохоже на князя, — заметил Мишка. — Все предусмотрел, все продумал… Он не мог не понимать, что Яру не выпустят.

— Допустим, липовый диагноз поставить — не проблема, — задумчиво произнесла Катя. — И что от стресса что-то там обострилось, и срочно надо на воды…

— Может, наоборот? Рады будут избавиться? — предположила Глафира. — Если жена императора покидает страну, то не будет участвовать в борьбе за власть. Скатертью дорога!

— Как ты девочку обратно привезешь? — спросил Матвей. — Это же не чемодан.

— Там все документы есть, включая нотариальную доверенность, свидетельства и прочее.

— Погоди, а она… следующая наследница? — встрепенулся Мишка.

— Да. Разумовский и та кореянка заключили брак, как положено. Но Роа не будет наследовать. Разумовский против этого.

— Будет она его спрашивать, когда вырастет, — фыркнула Глафира.

— Спрашивать будет некого, — тихо ответила я.

— Да ладно, — сказал Мишка. — Неужели не найдут способ? Он же… в каком-то роде уникален.

— Не знаю. Он так не считает.

— Яра. — Матвей строго на меня посмотрел. — Дай слово, что ты не собираешься его спасать. Что он не оставил тебе инструкций и на этот счет.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, мой любимый старший брат. Никаких инструкций. Даю слово, что спасать никого не собираюсь. Разве что Роа, если понадобится. Кстати, а что говорит твой дедушка?

— По поводу? — Матвей приподнял бровь.

— По поводу ситуации в стране.

— Да