Избранная - Василиса Мельницкая

— Я же предупреждал, что надо спешить, — процедил он.

— Не было возможности, — ответила я. — Меня и сейчас не выпускают.

Он плотно сжал челюсти.

— Вы больше ни о чем не предупреждали? — поинтересовалась я. — Ну там… на такой случай?

— Только то, что в ячейке, — ответил он.

— Я, конечно, передам все Александру Ивановичу…

Мы с Разумовским играли в гляделки, лишенные возможности пообщаться ментально. У него блокаторы, их никакая сила не пробьет.

— Да, — произнес он. — Передай.

— Я выполню обещание.

«Дайте подсказку! — умоляла я взглядом. — Если кто-нибудь по ту сторону границы может помочь…»

И, похоже, Разумовский меня понял. Едва заметное движение головы — это «нет»? Что ж, жаль.

— Бабушке рассказала? — вдруг спросил он.

— Эм… Да.

— Как она?

— Не очень, — честно ответила я. — Переживает. Винит себя.

— Глупости… — Разумовский поморщился. — Увидишь ее, передай, что это мой выбор. Я сделал его, будучи взрослым. И еще… скажи ей, что я ее люблю, обнимаю и целую. Запомнишь?

И вновь едва заметное движение, ноздри чуть расширились. Мне это показалось? Или это условная фраза? Ладно, навещу баронессу. Она не обрадуется, но дело важное.

— Уведите меня. — Разумовский поднялся. — Яра, если не справишься, стану призраком. И буду мучить до конца дней твоих.

— Вы, Сергей Львович, главное личем не становитесь, — сказала я. — Не повторяйте чужих ошибок.

Я добилась своего, его губы тронула легкая улыбка. Всего лишь на мгновение.

Возле комнаты для свиданий меня уже ждал Сава.

— Ваше величество, прибыл в ваше распоряжение, — отрапортовал он, вытянувшись.

— Упал, отжался! — приказала я, скрестив на груди руки.

У Савы вытянулось лицо.

— Ты чего? — спросил он.

— Распоряжаюсь, — язвительно ответила я.

— Я же пошутил…

— Прости, мне не до шуток.

Он кивнул.

— Понял. Принял.

— Пойдем домой. Полагаю, Мишку и Матвея туда пришлют. Если согласятся…

— Ох, не нравится мне твое настроение, — сказал Сава.

— Мне оно тоже не нравится, — утешила его я.

Глафира приехала в Петербург со мной, у меня и остановилась. Я пригласила ее догулять каникулы. Наивная… Каникулы и я — две абсолютные несовместимости. И тем, кто рядом со мной, тоже достается.

Мишку ждать не пришлось, он торчал на моей кухне. По словам Глафиры, мешал ей готовить. Он возражал и утверждал, что наоборот, помогает.

Вани очень удачно не оказалось дома. Он созвонился с каким-то приятелем, проводившим каникулы в городе, и они вместе отправились к заливу. Карамелька за ним присматривала.

— Глаш, зачем? — вздохнула я. — Спасибо, но лучше бы погуляла по городу. Миша показал бы тебе…

— Ой, что бы он показал? — отмахнулась Глафира. — Он сам не местный. И потом, мы погуляли.

— По магазинам, — добавил Мишка. — Продуктовым.

— У тебя же пусто. А я не могу… Ты сама знаешь, — закончила Глафира, помешивая ложкой борщ.

Все, как всегда. И действующие лица те же. Только кое-кого не хватает, и место другое. Как ни странно, это успокаивало.

— Прислугу ты не завела, ваше ве… Ай! — Мишка заткнулся, получив тычок от Савы. — Что⁈

— Не называй ее так, — сказал Сава.

— Что, и пошутить нельзя?

Сава отрицательно качнул головой. Мишка перестал паясничать и прислушался к моим эмоциям.

— О-о-о… — протянул он. — Похоже, у нас опять военный совет? По какому поводу?

— Матвея дождемся и расскажу, — пообещала я.

Планы пришлось поменять. Матвей позвонил и сказал, что сможет добраться до моего дома часа через два, не раньше. Тогда я вкратце рассказала о похищении Роа и о том, что я собираюсь нарушить закон.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала я. — Но отказ — это нормально. Я гарантирую, что отвечать перед законом вы не будете, потому что, формально, вы — мои подчиненные. Я вправе отдать вам любой приказ. Но я не гарантирую вам безопасность.

— Так, погоди… — Мишка нахмурился. — Но ведь Роа не в империи?

— Где-то за границей, — подтвердила я. — Сначала Сергей Львович говорил о Швейцарии, потом о Чехии. Подозреваю, что она где-то еще. Точнее подскажет карта, когда я заберу документы из банка.

— Да, но эсперы невыездные, — напомнил Мишка.

— Поэтому мы пойдем через границу Исподом, — сказала я. — Поэтому мне нужна ваша помощь.

— Ненормальная… — выдохнула Глафира. — Но я с тобой.

— И я. — Мишка к ней присоединился.

— Когда начинаем? — спросил Сава.

— Мы с тобой — прямо сейчас, — ответила я. — Пока нет Матвея, надо смотаться в Кисловодск, за Веней.

— Надо было кастрюлю побольше взять, — вздохнула Глафира. — Но ничего, я еще котлет пожарю, с картошкой. В Испод ведь еду брать нельзя? Значит, всем надо плотно поесть.

— Если ко мне кто придет, гоните в шею, — велела я. — Если будут настаивать, говорите, что я в ванной комнате. Сава, давай сначала в Москву.

— Ориентиры? — коротко спросил Сава.

Взявшись за руки, мы шагнули в Испод.

Глава 40

Возможность перемещаться через Испод существенно облегчала жизнь. Во-первых, можно посетить множество мест за короткий период. Во-вторых, избавиться от слежки, если она есть. Путь через Испод узнать не проблема, но это для своих. Среди Романовых эсперов не было, за исключением некоронованного императора. А иностранным коллегам так же сложно попасть к нам, как и нам к ним.

Я не боялась, что за нами проследят. Зато меня вполне могли ждать у банка, где Разумовский хранил свои секреты. Проверять, так ли это, я оставила Саву. Сама же тщательно изучила папку с документами Роа.

Все выглядело достоверно: свидетельство о рождении, отцовство, нотариально заверенная доверенность, дающая мне право опекунства, заграничный паспорт. А также адрес, карта с артефактом… По идее, половина из этих документов должна находиться там, где Роа. Но, допустим, так мне будет проще забрать ее из Чехии. Так почему мне кажется, что это липа?

Я перетрясла все остальное, пробежала взглядом каждую бумажку, ища намек, шифр, координаты. Ничего. На всякий случай капнула кровью на письмо Разумовского. Тоже ничего.

«О чем он говорил? — вспоминала я. — Призрак? Это намек на то, что я могу видеть границу в Исподе. Он знает, как мы попали в морг. Бабушка? Это еще предстоит выяснить. Может, раньше? Другой путь? Не то… Намек на дар богини Лели? Не то…»

Я перечитала письмо, ища второй смысл в каждой фразе. Упоминание того, что половина состояния Разумовского — моя, заставило меня перечитать документы о передаче имущественных прав. Уже сейчас мне принадлежит всё. Разумовский уверен, и он мне об этом говорил, что я верну все его дочери. И вдруг… оставить половину себе?

Я углубилась в изучение описи имущества. И, перелистывая страницы