Избранная - Василиса Мельницкая

ты так редко видела деда, — продолжил Разумовский. — Все силы Эйса уходили на поддержание сестры-лича. Это первая причина. Вторая — у него не было крови Бестужева. Аристократы даже анализы не сдадут неизвестно кому. Собственно, ты знаешь об этом правиле.

— Я забыла, — призналась я.

— Неудивительно, — сказал Александр Иванович.

— Третья причина. — Разумовский потер висок и поморщился.

— Больно? — спросил Тимофей Максимович. — Прощу прощения. Вы позволили глубокое погружение.

— Вы в своем праве, — ответил ему Разумовский. — Так вот, третья причина, Эйс рассказывал мне все, что касалось тебя. Не советовался, нет. Хвастался. Ставил в известность. Если бы ему удалось нацепить личину Савелия, Матвея, Михаила… любого из твоей компании… я узнал бы об этом.

— А Вениамин Головин?

— Его Эйс обходил по дуге, — усмехнулся Разумовский.

— Боялся? — удивилась я.

— Опасался. У Вени уровень силы высокий. Мог и почувствовать… убийцу сестры.

— Почему Эйс его не убил? Великий род? Расследование?

Разумовский молча кивнул.

В кабинет вошел Степан Егорович. Александр Иванович объяснил ему задачу. Тот кивнул. Разумовский повторил ответ на мой вопрос.

— Это правда, — сказал Степан Егорович.

Его отпустили, и я почувствовала облегчение. Хотя бы это не будет меня мучить.

— Спасибо, Сергей Львович, — поблагодарила я искренне. — Пожалуй, последний вопрос. Наследство Морозовых. Это придумал Эйс? Но тогда я не понимаю, как в банковской ячейке оказались чертежи отца.

— Наследство настоящее, — сказал Разумовский. — Это то, что не смогли отобрать у Морозовых по решению суда. Похоже, твой отец что-то предчувствовал. Или твой дед его предупредил. Другое дело, что некому было рассказать тебе о наследстве. Иван поручил это Павлу. Он до последнего считал его своим другом. Смею предположить, что чертежи ракеты Иван положил в ячейку в последний момент. И Эйс никогда не сообщил бы тебе о наследстве, если бы не чертежи.

В кабинете повисла тишина. Я узнала все, что хотела. Возможно, после возникнут новые вопросы, но задать их будет уже некому. Вряд ли меня пустят к Разумовскому просто так, поговорить. Или пустят? Все же официально я его жена.

И прощаться не хотелось. Вина Сергея Львовича в произошедшем есть, и немалая. Он нарушил закон эсперов, когда поклялся в верности отцу. Эсперы служат государству, интересам людей. Только это и позволяет нам не пересекать черту, за которой дар превращает эспера в чудовище.

Сергей Львович был уверен в собственной непогрешимости, но его использовали. И он очень долго тянул с признанием. Так что его накажут справедливо. Но… как же жаль…

Жаль, что сильный и умный мужчина завершит жизнь так рано. Его знания бесценны. А как бы пригодился империи такой правитель…

— Не совершай моих ошибок, Яра, — вдруг произнес Разумовский.

Я вздрогнула. Он не может читать мои мысли. Ведь блокаторы…

— А как же Тоби? — спросила я, вспомнив о химере. — Что будет с ним?

— Вернется в Испод, — ответил Разумовский. — Это точно… последний вопрос?

Я кивнула.

— Ты так и не спросила, почему я был жесток с тобой, — сказал он.

— В этом нет необходимости. Я поняла.

— Я хочу извиниться… за один эпизод. Когда я приказал избить тебя в подвале…

— Вы не могли поступить иначе, — перебила я его.

— Не мог, — согласился Разумовский. — Больше никогда не соглашайся работать под второй личиной. Это неоправданный риск. Тебе повезло, что Эйса не было во дворце. Помнишь, как тогда выглядела Амалия?

— Да.

Яну представили императрице, когда та вернулась из монастыря. Я помнила ее болезненный вид, отеки, нездоровую кожу.

— Это из-за того, что Эйса не было рядом. Его не было и на допросе, поэтому никто не заставил меня проверять Яну в Исподе. Но там были те, кто следил за мной.

— Не надо, я не держу зла, — сказала я.

— У Всеслава к тому времени развилась паранойя. Он требовал жестокого обращения с любым подозреваемым в шпионаже. Я не стал рисковать, — упрямо продолжил Разумовский. — Потом я сказал Эйсу, что специально выставил всех вон и увел подозреваемую в Испод. Проверил… и не нашел подтверждения. Яра, прошу прощения за ту неоправданную жестокость.

— Прощаю, — вздохнула я.

Именно этих слов он ждал. Что ж, мне несложно дать ему слабое утешение.

— Спасибо, Яра. Тебя ждет прекрасное будущее. Мы больше не увидимся. Не ищи встречи со мной. И помни об обещании.

— Что ты ему обещала? — нахмурился Александр Иванович.

— Расскажи ему, — разрешил Разумовский. — Уже можно.

Но я уклонилась от прямого ответа. Пообещала, что скажу позже, это не имеет отношения к делу. Хватит на сегодня сенсаций. Пусть главной останется та, где Разумовский — наследник престола.

— Яра, куда это ты собралась? — спросил Александр Иванович, догоняя меня в коридоре. — Где бумаги, подтверждающие слова Сергея? Свидетельство о браке Всеслава и Евникии.

Не забыл.

— В Москве, — сказала я. — Прямо сейчас за ним отправимся?

— Немедленно, — велел Александр Иванович. — Пока кто-нибудь не решил, что выгоднее похоронить эту информацию вместе с Сергеем.

— Его казнят? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Если доживет до суда, — ответил Александр Иванович.

— Думаете…

— Найдутся желающие, — перебил он. — Особенно когда узнают, что он законный сын Всеслава. А он не будет сопротивляться. Яра, говори адрес.

Я назвала улицу, и мы шагнули в Испод.

Глава 36

Александр Иванович не настаивал на том, чтобы лично осмотреть содержимое банковской ячейки. Видимо, чувствовал, что получит отказ. Я хотела сама разобраться с бумагами Разумовского, как представится возможность. А еще я предполагала, что он оставил для меня какое-то послание. И не ошиблась.

Письмо лежало в одной папке со свидетельством о браке Всеслава и Евникии. Тут же находилось признание Разумовского, нотариально заверенное. Значит, если бы он погиб, исход был бы таким же.

'Милая Яра, если ты читаешь это письмо, значит, я мертв. Не угадал? Тогда ты пришла за свидетельством о браке. Как тебе такой поворот?

Если я жив, не отдавай Шереметеву письменное признание. Оно еще может пригодиться. Расскажи ему о Роа. Он сохранит тайну и поможет тебе привезти ее домой.

Роа живет в Чехии. Забери ее оттуда, как можно быстрее. Пусть кто-нибудь отправит тебя на лечение в Карлсбад, тебе срочно нужны лечебные ванны. Шутка ли, такое пережить!

Там ищи деревню Старе Седло, двор немцев Köhler. У Роа есть половинка артефакта. Она знает, что тот, у кого вторая половинка, посланник ее отца. Забери Роа тайно от тех, с кем она живет. В отдельной папке найдешь все необходимые документы.

У Роа есть еще один артефакт, о его существовании она не знает. Это маяк, связанный с картой. На тот случай, если ты не