Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Да, о Боже…

Сводит бедра.

Ну уж нет.

Она же хочет, чтобы я взорвался?

А это не исключено, после всех этих переписок с ней.

Переворачиваю ее на живот. Подтягиваю к себе за попку.

Она подчиняется и, кажется, уже вообще не будет ничему сопротивляться.

Быстро стягиваю джинсы с боксерами.

Сжимаю в пальцах ее попку с бархатистой кожей.

Персик мой.

Медленно вхожу под ее глухой стон в подушку.

Мать твою, такая она узкая, горячая, влажная, и ещё чувствуется, как редко пульсирует волнами вокруг члена.

Прости, но на медленно у меня больше нет выдержки.

Глубоко вхожу в нее, до предела заполняя все внутри, и медленно выхожу.

Она прогибается в спине, точно кошка, и на каждое мое движение сжимает меня внутри, постанывает.

- Такая ты развратная в постели, - наклоняюсь, прижимая грудь к ее спине, и шепчу на ухо. Беру одну ее руку и завожу за спину. - Что хочется тебя без остановки трахать.

Поднимаюсь и, удерживая ее руки, ускоряюсь.

И мне хочется ее ещё во множестве поз, но она сводит бедра и снова стягивает мой член то ли в узел, то ли на шпагат.

Теряем контроль и выпадаем из реальности с ней одновременно.

О-ху-еть.

Это что за ходячая сексуальная бомбочка?!

А так попробуй разглядеть это за работой, собакой, одеждой.

Не выходя из нее, целую затылок, плечи, шею.

У неё подергиваются от напряжения руки, и ноги, и все тело.

И я тяну ее к себе, опускаясь одновременно на кровать.

Мне даже выходить из нее не хочется.

И не выхожу.

Жду, когда бешеное сердцебиение начнет успокаиваться.

Мне вроде домой надо. А я лежу в ее кровати и впервые за долгое время не хочу никуда уходить.

 Глава 40

Зачем-то вспоминается Ваня.

Просто внаглую берет и всплывает в памяти.

По отношению к Илье напоминает измену.

А может, так надо.

Я не хочу их сравнивать. Только разница все равно лезет сама. С Ваней это было… точнее после секса я обычно шла в душ, одевалась, ставила чайник, лезла в телефон.

Куча дел была.

С Муромовым не хочется ничего.

Кроме как просто лежать на сбитой простыне.

Щекой прижиматься к его груди.

Слушать, как у него под кожей стучит сердце.

Вдыхать его чуть горьковатый парфюм.

Лежать с закрытыми глазами и при этом полностью доверять.

Чувствовать его тяжелую руку, лежащую у меня на бедре.

Большой палец лениво водит туда-сюда, потому что на большее пока сил нет.

Я лежу и даже не пытаюсь пошевелиться.

Так мне хорошо и спокойно с ним.

Он рядом.

Значит, можно выдохнуть.

Где-то на полу играет его телефон. Он так и лежит с закрытыми глазами.

- Илья.

- Слышу.

Хрипло отвечает, не открывая глаза.

Я поднимаюсь и перебираюсь через него. Телефон светится под несколькими слоями сброшенной на пол одежды.

Не ждал бы важного - выключил бы телефон.

Достаю.

Там на экране крупным планом Люба и подписано: “Любашка”.

- Это Люба, - протягиваю ему.

Как только забирает телефон, принимает вызов и подтягивает так, что я ложусь на него. Телефонный разговор не причина отпускать меня.

- Да, Люб.

Я замираю у него под боком.

Даже дышать стараюсь тише.

- Пап, привет, а ты сегодня домой приедешь?

Девичий голос прорывается из трубки. В тишине комнаты слышно каждое ее слово.

Муромов смотрит в потолок. Пальцы снова на моем бедре.

- Пока не знаю. Как получится.

- Ясно.

Вот это “ясно” я узнаю сразу.

Сама таким пользовалась.

Когда ничего не ясно, зато больно уже вполне конкретно.

- Так тебя ждать или нет, пап?

- Не жди, ложись спать.

Муромов косит на меня взгляд.

Мне тоже хочется, чтобы он остался, но нельзя. У него там дочка одна.

- Графа выгуляла?

- Да, и покормила.

- Дверь закрыла?

- Пап…

- Отвечай.

- Закрыла. Граф лежит у двери, ждет тебя, но с видом, что охраняет государственную границу.

У Муромова дергается уголок губ.

- Пап, а Василиса Ярославовна вернулась?

Рука Муромова на моем бедре тяжелеет. Он опускает на меня взгляд.

- Просто она сегодня точно не придет? Она же поздно приходит.

- Да, должна была вернуться, но давай человека не дергать, дадим отдохнуть с дороги.

И с усмешкой подмигивает мне.

Нет уж. Сейчас ты пойдешь домой точно.

- А ты можешь тогда ей позвонить и точно предупредить, а то я сейчас лягу фильм смотреть, чтобы она не пришла.

- Хорошо, передам.

- В смысле передашь?

- В смысле позвоню, Люб. Давай, я занят.

- Хорошо, пока, пап.

Отключается и опускает телефон на пол.

- Василиса Ярославовна, - тянет меня к себе повыше, так что оказываюсь лежащей на нем. - Люба просила передать, чтобы сегодня вы были в полном распоряжении ее отца.

- Мне так неудобно, что обещала ее вылечить, а сама пропускаю занятия.

- Она там что-то сама делает, наверстаете.

Я провожу пальцем по его губам.

- Классно, наверное, иметь такого папу.

- Какого такого?

- Который может решить любую проблему.

- Ей не нравится, что я ее контролирую и все про нее знаю.

- Кстати, да, мне тоже не нравится, что ты все про меня знаешь, а я про тебя почти ничего.

- Что ты хочешь узнать?

- Например, где мама Любы?

- Мы в разводе.

- Давно?

Облизывает губы, морщит нос.

- Нет.

- Почему Люба осталась с тобой, а не с ней?

- У них нормальные отношения, если что. Просто я забрал ее с собой, потому что тут больше возможностей для ее реабилитации.

- Если бы не травма, ты бы не переехал?

- Скажем, если бы не развод, я бы не переехал. Но тут у меня друзья и давно звали.

- Мммм…

Недавно развелся, значит.

- А почему с женой разошелся?

- Я бы не хотел это грязное белье ворошить.

- Из-за неё? Или из-за тебя?

- А разве всегда виноват один кто-то? - кивает мне.

Может, и не всегда. Но смотрит так, будто меня это тоже касается.

- Что ты знаешь про меня? - смотрю на него.

- Только факты. В грязном белье, я уже говорил, рыться не хочу.

- То есть про моего бывшего мужа ты в курсе?

- Я не то чтобы тебе не доверяю сейчас, но когда я знакомлюсь