Грецкий орешек - Ната Вади

потом свадьба Юльки и все остальные события... Никому ничего и никогда не рассказывала про то, что у нас с Миром могло реально что-то случиться, что мы были в шаге от этого, даже Юльке.

А зачем, собственно?

Новые отношения Мира и переезд в Канаду с этой девушкой были очередным доказательством моей никчемности. Смотри, Наташа, он выбрал не тебя.

Мда-а-а-а, кто ж знал, что всё так перевернется...

Сейчас сижу в темноте, обхватив колени руками, и чувствую, как по щекам текут слёзы, даже не пытаюсь их стереть..

Это еще Мирослав не знает, что пропустил фактически еще одно мое сообщение. И, пожалуй, оно было поважнее всего остального вместе взятого. То самое, которое я написала, уже будучи замужем.

Мужчина и не узнает, потому что, судя по его сегодняшней реакции, это окончательно его добьёт.

Глава 24

Наташа

Утром я проснулась разбитой в икс два. Выпитое вино, «весточка» от бывшего мужа, откровенный разговор с Мирославом — всё это ударило по мне с таким масштабом, что я выпила уже две таблетки обезболивающего, а голова до сих пор не проходила. В основном, я перебирала в своей черепной коробке события прошлой ночи. Каждое слово, каждый взгляд, каждое движение Мирослава. Особенно его «Я бы тебя не упустил». Эта фраза засела где-то под рёбрами и не давала мыслить здраво.

Сегодня я работала из дома. Встреч с клиентами не было запланировано, плюс нужно было встретить мастера, который починит кондиционер. Весь день я была как на иголках, ждала непонятно чего, хотя почему же... очень даже понятно. Предполагала, что Горин уж точно сподобится объявиться. Тем более что напоследок он прямым текстом сообщил, что мы ещё поговорим. Звучало это как угроза, если честно. Уже представляла, как Мир нагрянет либо в офис, где меня очевидно нет, либо сюда, в квартиру.

Каждый раз, когда телефон пиликал уведомлением — подпрыгивала на месте. Но нет. Горин держался в тени.

На самом деле, я уже не могла разобраться, реально ли так боялась очередной встречи с Миром или только делала вид и убеждала себя в этом. Может быть, где-то не так уж и глубоко внутри я ждала его звонка. Или сообщения. Или чего угодно. Дабы убедиться, что мы не вывернули душу наизнанку друг другу вчера просто так, чтобы снова сделать вид, словно ничего не было.

Зря, как говорится, переживала. Потому что Мирослав все же не объявился. Не звонил, не писал. Типичная для меня история. Всё как всегда. Видимо, взглянул на всё с утра холодной головой и тоже понял, что давно пора забыть и не ворошить прошлое. Повторюсь: было и было. Тем более в этом всё равно нет никакого смысла — у нас не может быть с ним отношений. По умолчанию.

И дело действительно во мне...

Вечером мы с Юлькой стабильно направляемся на групповую тренировку. Я переодеваюсь, завязываю волосы в тугой хвост, пытаюсь настроиться. Подруга ведёт себя как обычно: не смотрит странно, не вглядывается, не прячет глаза. Юлька болтает о какой-то ерунде, жалуется на Илью, смеётся. А это значит...

Илья, мать его. Предатель! Его хмурый и виновато-заискивающий взгляд я замечаю сразу, как только он выходит из зала. Успеваем переброситься с ним парой фраз, пока Юлька в стороне уточняет у администратора вопрос по абонементу.

— Наташ... — начинает он, и я уже по голосу понимаю, что он признает, что накосячил.

— Юлька не в курсе, так?

Илья отрицательно мотает головой. Глаза предельно виноватые.

— Ну ты и придурок, Лансков. Всю мою подноготную выложил? — шиплю я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Нет! — слишком громко говорит он, и Юлька на нас оборачивается. Мы оба замираем, делаем вид, что все в порядке. — Нет, — уже тише повторяет он, оглядываясь на жену. — Просто про взаимность вырвалось, вот и всё. Я клянусь, больше ничего не говорил.

Вырвалось у него... А мне теперь расхлёбывать. Хотя, блин... с чем мне разбираться-то, когда Горин и в ус не дует? Сидит себе, занимается своими важными делами большого босса, и плевать хочет на наши вчерашние откровения.

— Мирыч чё-то сделал, да? — обеспокоенно выдаёт Илья. Он смотрит на меня с искренней тревогой, и от этого становится ещё обиднее.

— Вот спроси сам у своего новоиспечённого дружка, он обязательно тебе всё доложит, — отрезаю я, закидывая сумку на плечо.

— Блин, прости, Наташ, ну правда...

Кривда! Но блин, нафига я ещё на этом зацикливаюсь, идиотка! Пять лет прошло, это хренова туча времени. Нет никакого смысла мусолить эту тему.

Так, всё! Кручу-верчу у себя всё это в башке, только хуже делаю. Прекращаем, успокаиваемся, выдыхаем. В конце концов, у меня есть работа, друзья, интересы. И нет никакого Мирослава. Как и последние пять лет. Ничего не изменилось.

На следующее утро чувствую себя гораздо лучше. Голова перестала раскалываться, и я даже выспалась — кондиционер починили, и в квартире наконец стало возможно дышать. Еду на работу, правда, принимаю решение добраться на такси и вязну в пробке.

Поэтому никакого утреннего напитка из кофейни — будем довольствоваться кофемашиной на работе. Сегодня ещё Тимур обещал заехать, и у меня стойкое ощущение, что он мне вот прям в тягость. Потому что непонятно вообще: он просто кота за яйца тянет или я навыдумывала себе его симпатию к своей персоне? Может, ему правда нужна только юридическая помощь?

Уже в кабинете пытаюсь привести себя в порядок. Поправляю волосы, рисую стрелки, которые дома не успела сделать — рука дрожит, линия получается неровной, я стираю и приступаю заново. У меня клиент буквально через пятнадцать минут — это первая наша консультация, надо выглядеть презентабельнее. Я вообще сегодня была уже с утра более менее в настроении, поэтому даже каблуки нацепила. Уверена, что пожалею об этом буквально через час, но если что — у меня под столом припрятаны кроксы. Розовые, с цветочками. Мои любимые.

Смотрю на себя в зеркало: платье и каблуки. Волосы распущены, макияж свежий. Выгляжу нормально. Даже хорошо. А главное — собранно.

Дверь в кабинет открывается без стука, и я удивлённо поворачиваюсь на звук. Потому что не стучит у нас только Юлька, а она сегодня должна подъехать к обеду — ей нужно присутствовать на какой-то сделке с Ильей.

Только вот…

Это не Ланскова.

Мирослав вальяжно заходит в кабинет, как к себе домой, и у меня внутри всё переворачивается. Он выглядит... по-другому. Не как обычно. Какой-то излишне улыбающийся и довольный. В руках у него два