Расколы и припевы - Девни Перри

Он был моим любимым учителем, и, к счастью для меня, когда я перешла в девятый класс и в старшую школу, он присоединился ко мне. Предыдущий школьный учитель ушел на пенсию, освободив место.

— Ты знала, что мистер Блэк переехал? — спросил Грэм. — После того как мы закончили школу, он устроился на работу в Орегоне, чтобы быть поближе к семье своей жены.

— Да. Он пишет мне каждые несколько месяцев. Он приезжал на несколько концертов, а в прошлом году, когда мы останавливались в Портленде, он привез всю свою семью. — Это было одно из лучших чувств, когда я оглянулась и увидела своего наставника, стоящего за кулисами и зажигающего со своей женой и детьми.

На лице Грэма промелькнуло раздражение из-за того, что я поддерживала связь с мистером Блэком, и я поджала губы, чтобы оставить комментарий при себе.

Грэм мог бы поддерживать связь. Может быть, не сразу, но годы спустя. Они все могли бы поддерживать связь. Для женщины, которая жила в разъездах и никогда в жизни не работала в офисе, я отлично отвечала на электронные письма.

— Кто такой мистер Блэк? — спросил Колин.

— Он был моим учителем. Моим любимым учителем. Он подсадил меня на барабаны и рок-н-ролл.

Мистер Блэк был любителем классической музыки, но любил рок шестидесятых и семидесятых годов. Джаз был его второй любовью. Он познакомил меня с такими барабанщиками, как Кит Мун из The Who и Джон Бонэм из Led Zeppelin.

Он познакомил меня с артистами, которые почувствовали влияние джаза и фанка и привнесли его в рок-н-ролл. Барабанщики, которые не только подчеркивали басовую партию, но и фокусировались на мелодии, чтобы изменить течение песни.

Именно так мы с Никсоном писали музыку. Я сосредотачивалась на гитарных риффах Никсона, сливаясь с ними в ритме, вместо того чтобы продолжать играть с Джонасом на басу. Мне нравилось, когда мои барабаны четко играли главную фразу, и все это началось с того, что мистеру Блэку нравился стиль Джона Бонэма.

Я разработала свой собственный стиль и боготворила своих звезд, таких как Трэвис Баркер из Blink-182. В тот день, когда я встретил его на Коачелле, я чуть не упала в обморок.

Никсон, мудак, позаботился о том, чтобы снять видео, на котором я плачу и веду себя, как чертова идиотка. Он опубликовал его в Инстаграме, и по сей день это мой любимый контент в его ленте.

— Я встретила Трэвиса Баркера, — сказала я Грэму. Он был там в старших классах, когда я снова и снова проигрывал барабанные соло Трэвиса, заставляя его слушать, пока я анализировал их до смерти.

— Я видел.

— Видел? — Я не думала, что он следит за мной, хотя, учитывая миллионы подписчиков, неудивительно, что я не знала, кто видел мои посты.

Он кивнул, и на его губах появилась улыбка.

— Ты испугалась.

Я хихикнула, закрыв лицо руками.

— Так неловко.

И это был один из лучших моментов за последние девять лет.

— Кто такой Трэвис Баркер? — спросил Колин.

Я моргнула.

— Всего лишь один из лучших барабанщиков тысячелетия.

Он только пожал плечами и спрыгнул с дивана.

— Папа, можно мне перекусить?

— Но только чуть-чуть. Мы закажем ужин через пару часов.

— Хорошо. — Он бросился к лестнице, но остановился, прежде чем исчезнуть. — Хочешь чего-нибудь, Куинн?

— Нет, я в порядке. Но все равно спасибо.

Он взлетел по лестнице, оставив меня наедине с его отцом.

— Он талантлив, Грэм. Ему это легко дается.

— Да, так и есть. Я показал ему несколько видеороликов на Ютубе и подумал, что ему потребуется несколько недель, чтобы разобраться с ними. Два часа спустя он позвал меня сюда, чтобы показать, как он во всем этом разобрался. Но он делает это урывками. Он неделю будет усердно тренироваться, а потом не будет играть три года.

— Наверное, это нормально для детей.

— Только не для тебя.

Нет, не для меня. В ту минуту, когда мистер Блэк усадил меня за инструмент и показал основы, я была голодна. Я все еще была голодна.

Барабаны и музыка получались инстинктивно. Они были такой же неотъемлемой частью моего организма, как кровь и кости, но я не принимала этот дар как должное. С каждым альбомом я заставляла себя практиковаться и экспериментировать. Делать что-то необычное и новенькое.

— Ему всего семь. — Грэм вздохнул. — Кто знает, чем он захочет заниматься? Иногда он увлекается игрой на барабанах. Иногда он целиком поглощен бейсболом или футболом. Иногда он садится за обеденный стол и часами рисует и раскрашивает. До школы он был одержим покемонами.

Я подозревала, что все это тоже нормально. Но если он захочет заниматься музыкой, у Колина был талант. И если я могу чем-то помочь ему, когда придет время, я сделаю это.

Как и Грэм.

Он не был похож на моих родителей. Он бы поддержал Колина, какой бы путь тот ни выбрал в жизни.

— Папа! — крикнул Колин. — Можно я покажу Куинн свои карточки с покемонами?

Грэм усмехнулся и одарил меня злобной ухмылкой.

— Конечно.

— Куинн!

Я вскочила с дивана.

— Иду.

Остаток дня прошел быстро и без каких-либо неловких моментов, в основном потому, что Колин почти не выпускал меня из виду. Мы провели несколько часов в его комнате, пока Грэм не позвал нас на ужин, разбирая все имущество Колина. Покемоны сменились «Лего», «Хот Вилсами», пистолетами «Нерф». Потом мы играли на полу в его комнате, я сидела, поджав ноги под себя, и мы играли в «Старую деву» и «Войну».

Мы поели за обеденным столом, разложив все для нашего пиршества в картонных коробках. На улице было еще светло, когда я настояла на том, чтобы помыть посуду, поскольку Грэм приготовил ужин.

— Колин, тебе пора идти в душ.

— Но, папа…

— Уже семь тридцать. — В тоне Грэма слышался ритуал. Семь тридцать означало, что пора начинать готовиться ко сну.

— Ладно, — пробормотал мальчик, направляясь в свою комнату.

— Я собираюсь попрощаться, а потом оставить тебя в покое, — сказала я Грэму.

Он кивнул, не сводя глаз с заднего двора. Мы оба знали, что без Колина нам будет не по себе. Нам придется разбираться со вчерашним вечером. У меня не было ни малейшего желания проходить через это или, что еще хуже, снова оказаться в его постели.

Я нашла Колина в его комнате, он доставал из ящика пижамные шорты и майку. На нем по-прежнему была белая рубашка, купленная для службы Нэн, и серые брюки, но ноги у него были босые, как и у меня. Единственным, кто