Сокол - Весела Костадинова

донёсся хлопок другой двери, резкий, отрывистый, за которым последовал ещё один, более глухой, затем — отчётливый звук бьющегося стекла, рассыпавшийся по ночной тишине звоном осколков, и тяжёлый удар о стену, в котором было столько злобы, что он дрожью прошёлся по перекрытиям. После этого дом вновь погрузился в гнетущую тишину, плотную, звенящую, переполненную тем, что уже произошло и ещё не успело отзвучать внутри неё.

Лия медленно подтянула колени к груди, обхватила их руками, сжимая себя в попытке удержаться в собственном теле, и только теперь, оставшись наедине с произошедшим, впервые за всё это время позволила себе дрожать — мелко, глубоко, до самых костей, так, что содрогалось всё тело, выпуская свой страх, адреналин и возбуждение.

Встала, дрожащей рукой закрыла двери плотно, а после, подумав, подперла их столом.

И засмеялась, горько качая головой.

26

Голова болела нещадно, и даже кофе, налитый Ларисой и заботливо приправленный корицей не спасал. Алия не спала почти всю ночь, лежала в кровати, смотрела на белый потолок, на котором плясали свет и тени с улицы и прислушивалась к звукам дома. Судя по ним, Громов тоже не спал — около трех часов ночи вышел из комнаты и пошел вниз. Она напряглась, села на кровати, но он даже не остановился около ее дверей. Потом она услышала странный звук, глухой удар или падение и тихий мат. Встала, но выходить не стала, только удостоверилась, что снова хлопнула дверь его кабинета или спальни.

Легла снова, качая головой и не понимая, что нашло на него. Не производил Вадим впечатления одуревшего насильника. Жестокий и жесткий, хамоватый и язвительный он все-таки понимал красные линии.

Сон пришел незаметно. Подкрался на мягких лапах, и в голове стало пусто и спокойно. На несколько часов. Только вот и пробуждение было резким и тяжелым.

В комнате висел тяжелый запах алкоголя, и сначала Лия даже не поняла откуда. А потом взгляд упал на стоящий на тумбочке стакан, который Громов не забрал с собой. Вставая, она едва не поранила босую ногу о острый осколок кружки, который не заметила вечером, а кровавые брызги на простыне стали черными, неприятными.

Поняв, что все равно снова не заснет, она спустилась на кухню, где вовсю колдовала Лариса, а за столом сидела бледная Диана.

Заметив Лию девушка недовольно поджала губы, опустила огромные глаза в стол и поздоровалась сквозь зубы. Лия в ответ молча кивнула, не находя сил ни на язвительность, ни на дружелюбие.

Часы на стене показывали начало десятого.

— Не знаете, Алия, — Лариса заботливо положила на тарелку кусочек сметанного торта, — Вадим Евгеньевич сегодня еще не вставал?

— Понятия не имею, — пробормотала она. — Я не его секретарь.

— Я ему звонила, — холодно уронила Диана, — он не отвечает. А вчера приказал мне привезти документы по новому договору к девяти….

— А… — потянула Лия, с удовольствием отламывая кусочек десерта, — возможно у него сейчас рот занят, вот и не отвечает.

Лариса уронила венчик, которым взбивала тесто. Диана покраснела как рак, казалось у девушки даже температура поднялась.

— Что… ой, да вы что подумали? — Лия вдруг поняла, что сморозила глупость. — Я имела ввиду, что спит он…. Сегодня же суббота… Мало ли чем вчера ночью занят был…

Диана резко, одним глотком допила свой кофе.

Лия же уткнулась глазами в десерт, проклиная и головную боль, и свой язык.

— Ну и где наш шеф, дамы? — внезапно на кухню зашел тот, от вида кого Лия невольно улыбнулась. По-настоящему.

— Артем Макарович, — расцвела Лариса, — вам чай, кофе?

Тот тряхнул мокрой, явно после душа или бассейна белой головой, и сел рядом с Лией, прямо напротив Дианы. Лия ощутила тепло его тела, запах геля для душа — свежий, с легкими нотками апельсина.

— Кофе, Ларочка, и все твои плюшки, которые есть в холодильнике, — улыбнулся он, и поразительно, каким симпатичным в этот момент стало его некрасивое, блеклое лицо. — Ну, дамы, выдвигайте предположения, куда исчез наш начальник.

— Не наш, а ваш, — невинно поправила его Лия.

— Алия, — Артем наклонился к ней ближе, — выглядишь потрясающе, язвишь, как настоящая стерва, но он все-таки наш шеф. В каком-то смысле.

— А ты что такой довольный? — не удержалась Лия. — Светишься, словно кило полония сожрал.

— Завтракаю в компании трех очаровательных женщин, — тут же отозвался Артем. — Две из которых явно рады моему возвращению. Ну а одна рада, но где-то в глубине души, правда, Дианочка?

Девушка встала из-за стола и холодно посмотрела на Артема.

— Простите, я могу подождать Вадима Евгеньевича в гостиной? — спросила она Ларису.

Та пожала плечами и молча кивнула.

— Ну и рыба… — пробормотал Артем, глядя в след. — Милое создание с тремя рядами зубов.

— Так с вами по-другому и нельзя, — пожала плечами Лия. — Вот за что ты ребенка изгнал?

— Ребенок хоть и ребенок, а уже пиранья, — вдруг довольно холодно отозвался безопасник.

С этим Лия не согласиться не могла. Диана, с ее огромными глазами, изящной фигурой и ледяным характером вызывала только смутную антипатию.

— Ты когда вернулся? — перевела она разговор на другую тему.

— Сегодня, в пять утра, — помотал он головой.

— И? — женщина посмотрела ему в глаза.

Артём сначала улыбнулся, рассеянно, а затем осторожно, едва касаясь кожи, стёр большим пальцем оставшийся у неё на щеке кусочек крема, задержав ладонь на мгновение дольше, чем это требовалось для простого жеста заботы.

— Ничего хорошего, — ответил, после короткой паузы. — Давай все-таки дождемся Громова, чтобы с ним не случилось.

— Что со мной может случиться? — недовольный голос, прозвучавший со стороны двери, заставил их обоих обернуться одновременно.

Алия едва не вздрогнула, когда он вошёл в кухню, переступая порог тяжёлым, неточным шагом. Выглядел помятым, растрёпанным, ещё не до конца проснувшимся, с серым, лишённым цвета лицом и тёмными мешками под глазами, выдающими бессонную ночь или запойное забытьё, а лёгкое покачивание тела выдавало усталость, смешанную с остаточной тяжестью в голове. Одна бровь была залеплена неаккуратной полоской пластыря, которая топорщилась на коже, на щеке налился багровым огромный синяк, уходящий к скуле, а нос стоял криво, так что сомнений почти не оставалось — она всё-таки его сломала. Синие колючие глаза пробежали от руки Артема по лицу женщины, тонкие губы сжались в линию.

Он отвернулся почти сразу, будто не желая продолжать этот немой обмен взглядами, подошёл к столу, налил себе воды из кувшина и выпил её залпом, так, что по подбородку скатилась тонкая струйка, а кадык резко дёрнулся. В глаза Лие он так и не посмотрел.

— Вот ни хера