Сокол - Весела Костадинова

— Воды? — хмуро спросил Вадим, бросив быстрый взгляд на побледневшую Лию.

Она отрицательно покачала головой, тяжело дыша и справляясь с накатившей тошнотой.

— Это… выглядит… как казнь…

— Ну не совсем так, — покачал головой Волков. — Справедливости ради нужно сказать, что убили ее быстро — придушили и все. Все остальное сделали, чтобы усложнить опознание, после смерти. Ну и им бы это удалось — кто бы они ни были, если б не одна деталь. У проводницы на заднице была татуировка, сделанная, как я понял, еще в ранней юности. Вот по ней ее сестра и опознала. А после, провели анализ ДНК, и подтвердили личность: Мамаева Людмила Остаповна. 26 лет. Сирота. Из родни — только младшая сестра 23 лет, с которой последние два года они почти не общались, — на стол легла фотография женщины до того, как ее убили.

Молодая, но удивительно некрасивая, с той тяжёлой, почти мужской угловатостью черт, которую не смягчить ни макияжем, ни улыбкой: широкий лоб, резкие скулы, крупный нос с горбинкой, тонкие губы, будто навсегда сжатые в вечном недоверии к миру. Кожа красноватая, воспалённая, в мелких точках старого акне, которое так и не прошло с возрастом. Глаза большие, но какие-то выцветшие, зеленовато-болотные, точно у прудовой воды, в которой давно никто не купается; в них не было ни искры, ни тепла, только усталое, почти животное терпение.

— Нда… — прокомментировал Артем, пока Вадим и Лия рассматривали фотографию, — королевой класса она вряд ли была. По данным ментов она стала жертвой нападения с целью ограбления — капитаны-очевидность, — фыркнул силовик. — Следов сексуального насилия — нет, оно и понятно… зато сумочки с ней не было, и золотой цепочки, которую она носила с детства — тоже нет. Как удобно, не находите? Что-то слишком много смертей тянется за нашей душкой-Марией.

— Кто еще? — глухо спросила Лия, отворачиваясь.

— Асия Гаджиева, — Артем поймал глаза женщины. — Знаешь такую?

Лия напрягла память и тут же машинально приложила руку к горлу.

— Да, — кивнул Артем, — она самая. Слышал у вас в камере вышло недопонимание?

Лия почувствовала, как по спине прошел озноб, в голове зашумело. Кожа на руках покрылась сетью пупырышек, а светлые волоски встали дыбом. Волков не отводил от ее лица глаз, а вот Громов вообще не смотрел. Только встал, взял пульт от кондиционера и добавил мощности — в комнату сразу пошел теплый воздух.

— Она ударилась головой, — облизала губы женщина, — но была жива, когда меня выпустили.

— Умерла. От отека мозга, — на стол легла еще одна фотография, на которой Лия узнала напавшую на нее женщину. — Так и не пришла в сознание в больнице СИЗО.

Алия встала и отошла к окну, обхватив себя за плечи. А потом резко развернулась.

— Вам обоим не кажется, что проблема не во мне, а в вас? В вашем бизнесе, в ваших делах, в ваших связях с силовиками, в тех подковёрных договорённостях, о которых вы предпочитаете молчать? Я даже не знаю, во что ещё вы успели влезть, но вы явно наступили в такое дерьмо, которое теперь разрастается, тянется за вами кровавым шлейфом и затягивает всех, кто оказывается рядом!

Она сделала шаг вперёд, уже не отступая.

— Вас заказали. Не меня. Вас. А я… — голос дрогнул, предательски, на самом краю срыва, — я оказалась втянута в это случайно. По вашей милости. И вы оба это теперь прекрасно понимаете…

Оба мужчины молчали. Волков смотрел на фотографии, Громов на свои сцепленные на столе пальцы.

— Отдай запись ментам, Громов, — потребовала Лия. — Отдай, имей хоть немного совести, если она у тебя еще не до конца атрофировалась! Или отдай мне — я сама решу этот вопрос. И оставь меня в покое. Разбирайтесь в этом дерьме сами!

Волков ответил вместо начальника.

— Проблема уже не в записи, Алия…. Ее… — он посмотрел на серого Громова, — ее мы уже отдали куда надо. Вот, — он положил на стол бумаги, — тебя перевели из статуса подозреваемой в статус свидетеля.

— Что? — Лия схватила документы и быстро пробежала по ним глазами, — ах ты…. Сукин сын! — рявкнула она на неподвижно сидящего Громова, — еще неделю назад эти документы были готовы….

— А что тебя не устраивает? — холодно спросил он, впервые за все утро поднимая глаза на женщину. — Обвинения сняты…. Но вот тебе бумага от следователя: подписка о неразглашении. Так что лишнего не болтай…

Лие захотелось врезать ему по второй щеке. Но она сдержалась, только быстро подписала документы и направилась к выходу.

— Далеко собралась? — лениво остановил ее Громов, а Артем, повинуясь жесту начальника перегородил дорогу.

— На хер иди, — выругалась Лия.

— Я уже на нем, — глухо ответил Громов, а Артем даже не пошевелился, стоя как скала — не обойти, не пошатнуть. — Или в жопе… если точнее сказать.

— Твои проблемы. Артем, уйди с дороги. Ваши дела — это ваши проблемы с сегодняшнего дня. Я займусь своими… у меня их, благодаря вам, тоже не мало.

— О, да, — согласился Громов, вздохнув, — я в курсе.

— Лия, сядь, прошу, — Артем на секунду перехватил женщину за тонкие плечи.

— Уйди с дороги…. — прошипела она.

— Алия, — Громов медленно встал с кресла и подошел к барной стойке, наливая в стакан виски. — Сядь. И послушай меня, пожалуйста.

Лия досчитала до десяти, реально понимая, что выхода ей не оставили.

Медленно вернулась на свое место и вздрогнула, когда Громов поставил стакан перед ней.

— Пей. Не как алкоголь, а как успокоительное. Тебя трясет, — добавил он, прежде чем она успела огрызнуться, а на плечи упал его пиджак — теплый и плотный. И внезапно Лия резко втянула воздух — от ткани исходил запах — едва уловимый, но такой знакомый. Теплый. Родной. Запах дерева и дыма. Запах леса и трав.

Громов молча сел на свое место, а Артем, поняв, что она уже не сбежит — на свое.

— Лия… мы бы и рады отпустить тебя с богом, но есть еще кое-что, что тебе следует знать, — пробормотал он. — В тот день, когда я забрал тебя от СИЗО, я сделал это в слепой зоне. Там, где нет камер, а машина была никак не связана с Вадимом Евгеньевичем. Таким образом, никто не знал, где ты оказалась в тот день. Как никто и не знал, что тебя освободят — все делалось быстро и с минимальным количеством свидетелей. Ты сейчас говоришь, что все дело в нас…. Да, так оно и есть, на самом деле. Но