Предатель. Я сотру тебя! - Лия Жасмин

Он сжал губы, смотря в окно. Минуту длилось молчание.

— Ты не понимаешь, как это устроено. Бухгалтерия, налоги, совладельцы…

— Я прекрасно понимаю! — она резко встала и подошла к столу. — Я не прошу тебя отдать все прямо сейчас. Я предлагаю цивилизованный механизм. Ты можешь выкупить их доли обратно, когда Катя станет совершеннолетней, по справедливой оценке. Но сначала — ты должен дать им этот шанс. Должен показать, что они для тебя не просто обуза, а наследники. Часть семьи. Даже если самой семьи больше нет.

Борис медленно повернул голову и посмотрел на нее. Гнев в его глазах поутих, уступив место сложной смеси эмоций — досады, уважения и чего-то еще, похожего на стыд.

— Ты всегда умела бить в самые болевые точки, — тихо произнес он.

— Я всегда боролась за своих детей, — так же тихо ответила она. — Просто раньше мне не приходилось бороться с их отцом.

Он снова замолчал, долго смотря на нее. Казалось, он заново оценивал ее, эту женщину, которую когда-то считал просто частью своего комфортного мира.

— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Не десять процентов, как наверняка хочет твой цепкий Макаров. Пять. На двоих. Для начала. С условием, что до совершеннолетия Кати я остаюсь управляющим, а выкуп долей будет по фиксированной формуле. И это окончательно. Больше никаких сюрпризов.

Лиза почувствовала, как камень сваливается с души. Она кивнула.

— Я согласна обсудить эти условия.

В этот момент в кабинет вернулись адвокаты. По лицам они сразу поняли, что атмосфера изменилась.

— Борис Владимирович согласен рассмотреть вопрос о выделении долей детям, — ровно сказала Лиза, возвращаясь на свое место. — На определенных условиях.

Макаров скрыл удивление, его адвокат — раздражение. Началась сложная, детальная работа над новыми пунктами соглашения.

Когда все было подписано и адвокаты вышли для оформления документов, Борис и Лиза снова остались одни. Он подошел к ней.

— Ты стала другой, — сказал он без предисловий. — Жестче.

— Жизнь заставила, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но цель у меня не изменилась. Только их благополучие.

— Я понял, — он кивнул. И в его взгляде она прочла не враждебность, а некое новое, уважительное расстояние.

Это было больше, чем она ожидала услышать.

Лиза вышла из здания с папкой документов, в которых была прописана не только ее свобода, но и доля в будущем для ее детей.

Глава 55

Лиза шла по улице, и ей казалось, что она парит над тротуаром. В руке она сжимала не просто папку с документами, а материальное доказательство окончания войны. Тяжелой, изматывающей, но оставшейся позади.

Она достала телефон. Первое сообщение — Кате: «Все хорошо. Договорились. Скоро буду дома, любимая». Второе — Олегу. Она смотрела на экран, подбирая слова. «Юридические формальности позади. Спасибо, что были рядом все это время». Она не написала «за поддержку», не написала ничего лишнего. Но он поймет.

Ответ пришел почти мгновенно: «Это отличные новости. Поздравляю. Отмечать будем?»

Лиза улыбнулась. Просто и по-деловому. Как он умел.

«Предлагаю отметить вдвоем. Без пафоса. Просто хороший ужин.»

«Я как раз знаю одно место. Сегодня в восемь? Заеду за вами.»

«За мной. Не за «вами». И я буду готова.»

Она положила телефон в карман и поехала домой, чувствуя странное, давно забытое чувство — предвкушение. Не необходимости держать оборону, не тяжелого разговора, а простого человеческого вечера.

* * *

Катя встретила ее на пороге с широко раскрытыми глазами.

— И что? И как? Он согласился? — выпалила она, не дав матери даже разуться.

Лиза улыбнулась, повесила пальто.

— Согласился. На пять процентов на вас обоих. Пока ты не вырастешь, всем будет управлять папа, но доля твоя. И Мишина. Это твой капитал на будущее.

Катя слушала, и по ее лицу пробегала целая гамма чувств: облегчение, гордость, какая-то детская радость от осознания своей значимости.

— Правда? Точно? Это же круто! — она вдруг бросилась обнимать мать. — Мам, ты просто супер! Ты с ним договорилась!

Этот порыв, искренний и горячий, стоил всех тягот прошедшего дня. Лиза обняла дочь, чувствуя, как та радость, которую она хотела подарить Кате, возвращается к ней бумерангом.

— Да, договорилась. Потому что мы команда. Правда?

— Правда! — Катя отступила на шаг, ее глаза сияли. — А Мише ты звонила?

— Еще нет. Напишу потом. Но он тоже будет рад. Теперь, — Лиза перевела дух, — у меня сегодня планы. Я ужинаю вне дома.

Катя подмигнула с внезапно появившейся взрослой хитрецой.

— С Олегом? Только надень что-нибудь… ну, ты поняла. Не свой рабочий строгий вид.

Лиза рассмеялась. Эта перемена в дочери, ее участие были лучшим лекарством.

* * *

Ровно в восемь раздался звонок в домофон. Лиза посмотрела на свое отражение в зеркале. Она последовала совету Кати — надела не деловой костюм, а простое, но элегантное платье глубокого синего цвета, которое выгодно оттеняло цвет ее волос. Она почти не пользовалась косметикой, только чуть-чуть подвела глаза. И увидела в зеркале не уставшую женщину с грузом проблем, а просто… женщину.

Олег ждал ее у подъезда. Он был не в пиджаке, а в темной водолазке и куртке. Увидев ее, он улыбнулся своей немногословной, но очень теплой улыбкой.

— Вы выглядите прекрасно, Лиза, — сказал он, открывая перед ней дверь такси. Никаких лимузинов, все просто и удобно.

— Спасибо, Олег. И… спасибо, что пригласили.

Место, которое он выбрал, оказалось маленьким грузинским ресторанчиком в тихом переулке. Там не было пафоса, только уют, потрясающие запахи и живая музыка — кто-то тихо перебирал струны бузуки.

Они заказали сациви, хачапури по-аджарски и бутылку легкого вина. И заговорили. Впервые — не о бизнесе, не о репутации, не о Борисе или детях. Они говорили о книгах, о путешествиях, о смешных случаях из жизни. Олег, к ее удивлению, оказался прекрасным рассказчиком с тонким чувством юмора. Он рассказывал о своих студенческих проделках, о том, как впервые попал в Париж и заблудился, пытаясь найти Лувр.

Лиза ловила себя на том, что смеется — легко, искренне, не думая о том, как это выглядит со стороны. Она рассказывала о своем первом салоне, о смешной клиентке, которая хотела цвет волос «как у русалки Ариэль». Она чувствовала, как годы напряжения и обиды постепенно тают, уступая место простому человеческому счастью.

— Знаете, Олег, — сказала она, отодвигая пустую тарелку, — сегодня, после подписания тех бумаг, я не почувствовала радости. Была пустота. А сейчас… сейчас я чувствую себя легкой. Как будто скинула тяжелый рюкзак, который