Предатель. Я сотру тебя! - Лия Жасмин

Лиза слушала, и ее глаза наполнялись слезами. Она слышала эти слова и сама от психолога, и читала в книгах, но сейчас, в контексте переживаний ее дочери, они звучали как откровение.

Катя подняла на психолога полные слез глаза.

— Но я… я же обижала маму. Я не верила ей. Я ушла к бабушке. Я говорила ей гадости.

— Да, — согласилась Карина Игоревна. — Ты совершила поступок, который, как тебе кажется, причинил маме боль. И теперь ты чувствуешь за это вину. Это нормально. Но давай подумаем, почему ты так поступила? Ты сделала это потому, что ты «плохая»? Или потому, что ты была запутана, тебе врали, тебя манипулировали, и ты, будучи в стрессе, попыталась найти тот островок, который на тот момент казался тебе безопаснее?

— Меня обманывали, — прошептала Катя, и по ее щекам покатились слезы.

— Да. Тебя обманывали. И твоя реакция — злость, уход, недоверие — была нормальной реакцией на обман и манипуляцию. Ты не виновата в том, что попала в такую ситуацию. Виноваты те, кто создал эту ситуацию. Сейчас ты это понимаешь. И ты вернулась к маме. Ты уже сделала шаг к исправлению той боли, которую причинила. А чувство вины… его нужно не тащить на себе, а признать его, понять, откуда оно взялось, и… отпустить. Как воздушный шарик. Ты готова попробовать?

Катя медленно кивнула, вытирая слезы рукавом.

— Хорошо. А теперь, Елизавета Анатольевна, — психолог повернулась к Лизе. — Я вижу, как вы переживаете. Я вижу вашу боль и вашу вину. Вы чувствуете себя виноватой за то, что не уберегли дочь от этой истории?

Лиза кивнула, не в силах вымолвить слово.

— Это тоже абсолютно нормально. Каждая мать хочет быть щитом для своего ребенка. Но щит не может укрыть от всего, особенно от эмоциональных бурь внутри семьи. Ваша задача сейчас — не корить себя, а стать для Кати не щитом, а… якорем. Стабильной, надежной гаванью. Чтобы она знала: что бы ни случилось, как бы она ни ошиблась, как бы ни было больно, мама будет рядом. Не с упреками, а с пониманием и поддержкой. Вы можете быть для нее такой гаванью?

— Да, — выдохнула Лиза, и это было самым искренним ее словом за последние месяцы. — Я могу. Я хочу.

— Прекрасно. Тогда давайте договоримся. Вы обе — и Катя, и вы, Елизавета Николаевна — пережили серьезную травму. Вам обеим нужна поддержка. Кате — чтобы справиться с чувством вины, предательства, чтобы заново научиться доверять миру и выстроить новые, здоровые границы в общении с отцом и бабушкой. Вам — чтобы справиться с собственной болью, отпустить гнев и научиться выстраивать эти новые границы, не поддаваясь на манипуляции. Я предлагаю нам работать вместе. Отдельные встречи для Кати. Отдельные — для вас. И иногда — совместные сессии. Как вам такая идея?

Лиза посмотрела на Катю. Та смотрела на нее с надеждой и вопросом в глазах.

— Я согласна, — сказала Лиза.

— Я… тоже, — тихо, но четко сказала Катя.

— Отлично, — улыбнулась Карина Игоревна. — Тогда сегодня мы закончим на этой хорошей ноте. Вы обе проявили сегодня огромное мужество. Катя, еще раз спасибо за твою честность. Елизавета Анатольевна, спасибо за ваше доверие. Давайте договоримся о следующей встрече.

Когда они вышли из кабинета, воздух снаружи показался им особенно свежим. Катя шла рядом, не говоря ни слова, но ее плечи уже не были так напряжены. Она взяла маму за руку — крепко, по-детски.

— Мам, — сказала она, когда они сели в машину. — Это… было не так страшно.

— Я знала, — улыбнулась Лиза, заводя двигатель. Она смотрела на дочь и понимала, что этот визит был не концом, а самым началом долгого пути к исцелению. Но первый, самый трудный шаг был сделан. Они сделали его вместе.

Глава 52

Борис стоял у огромного панорамного окна своего кабинета, сжимая в руке смартфон. На экране горел номер Анны. Он уже неделю игнорировал ее звонки и сообщения, но теперь пришло время поставить точку. Точку в этой грязной, унизительной истории.

Он не злился. Злость выгорела дотла, оставив после себя холодную, тяжелую уверенность. Уверенность в том, что его обманули. Сначала он сам себя обманывал, веря, что может управлять двумя жизнями. Теперь его обманывала она, пытаясь надавить на последнее, что у него оставалось, — на призрачное чувство ответственности.

Последнее сообщение от Анны было истеричным: «Борис, я не шучу! Я на 8 неделе! Твоя мама знает! Ты что, бросишь нас? Своего ребенка?»

«Мама знает». Эти слова стали последней каплей. Именно мама, он был уверен, стояла за этой авантюрой. Она подтолкнула Анну на отчаянный шаг, надеясь вновь поставить его под контроль. Но теперь этот контроль оборачивался против них всех.

Он набрал номер. Анна ответила почти мгновенно.

— Борь? Наконец-то! — ее голос звучал взвинченно, но в нем слышались нотки торжества. — Я начала волноваться…

— Анна, — холодно прервал он ее. Его голос был ровным, без единой эмоции. — Ты утверждаешь, что беременна. Моим ребенком.

— Да! Конечно, твоим! Как ты можешь вообще сомневаться?!

— Хорошо, — сказал он. — Я не сомневаюсь. Я хочу убедиться.

На другом конце провода воцарилась короткая пауза.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мы прямо сейчас поедем в клинику. В «Евромед». Я уже записался. Через сорок минут там будет ждать лучший специалист по УЗИ. Он все проверит. Подтвердит срок, даст все необходимые заключения.

— Что?! — в голосе Анны послышался genuine испуг. — Прямо… прямо сейчас? Борис, я не готова! У меня дела… И вообще, я уже была у врача!

— Тем лучше, — неумолимо продолжил он. — Сравним результаты. Я за тобой заеду через двадцать минут. Будь готова. И, Анна… — он сделал выразительную паузу. — Не заставляй меня ждать.

Он положил трубку, не дав ей возможности возразить. Его план был прост и жесток, как хирургический скальпель. Вырезать ложь. Раз и навсегда.

Ровно через двадцать минут его черный Mercedes остановился у ее дома. Анна вышла не сразу. Он видел, как она мелькала за шторами. Когда она наконец появилась в дверях, лицо ее было бледным, а под глазами виднелись темные круги. Она была одета не в свою обычную броскую одежду, а в простые джинсы и свитер, будто пыталась спрятаться.

Она молча села в машину. Запах ее духов, обычно навязчивый и сладкий, сегодня был едва уловимым.

Всю