Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Её пальцы отчаянно вцепляются в мои волосы на затылке, притягивая меня к себе еще яростнее, пока мы пожираем друг друга, задыхаясь. Если бы она могла раствориться во мне, она бы это сделала.

Мои руки начинают блуждать по ней, пробираются под платье, ласкают бедра и впиваются в её изгибы так сильно, что она тихо стонет от боли. Моя плоть отзывается на эти звуки, и я чувствую, как она улыбается мне в губы.

Одна моя рука скользит вверх по её спине, я перехватываю пряди у основания шеи и тяну за волосы, заставляя её запрокинуть голову и подставить шею. Её рот выпускает мой со вздохом, открывая доступ к горлу, и я прижимаюсь мокрыми губами к её яремной вене, посасывая кожу.

Я пытаю её своими губами, проходя путь от ключицы до угла челюсти, а затем спускаюсь в декольте.

Мои губы жадно смыкаются на припухлости груди, сдавленной платьем. Язык проскальзывает в ложбинку между грудей, слизывая капли пота, смешанные с ароматом её духов. Её руки обхватывают мою шею, пальцы теряются в моих волосах, побуждая меня ласкать её грудь еще неистовее, брать соски в рот.

Я рычу, уткнувшись в её мягкую плоть, чувствуя, как мне становится невыносимо тесно в джинсах.

Я выпрямляюсь, возвышаясь над ней во весь рост. Едва успеваю перевести дух, как она снова притягивает меня к себе, и пустота во рту мгновенно заполняется её жадным языком. Она переключается на мою щеку и кончиком языка проводит по всей длине шрама — от начала до конца. Я вздрагиваю. Закрываю глаза, наслаждаясь этим новым ощущением, и снова открываю их, когда слышу её сбивчивый шепот прямо в ухо:

— Поговори со мной, — умоляет она, прикусывая мочку моего уха. — Скажи мне всё, что ты хочешь со мной сделать.

Её взгляд встречается с моим — глаза кажутся угольно-черными из-за расширенных зрачков. В голове всплывает ворох похабных, скандально порочных картинок, и я сглатываю лишнюю слюну, скопившуюся во рту.

Её глаза изучают меня, пытаясь прочесть мысли и угадать всё то, что я втайне мечтаю с ней сотворить.

Она приняла худшую часть меня, но я не уверен, что она сможет принять это.

Она прикусывает губу, сдерживая улыбку при виде моей нерешительности. Она-то думает, что способна вынести всё, вытерпеть любые мои девиации. Она ослеплена возбуждением и желанием, которые пожирают её тело.

Я боюсь говорить ей правду о том, что не дает мне покоя с самой нашей первой встречи. О фантазии, которая крутится в моей голове каждую ночь.

Мои пальцы всё еще запутаны в её каштановых волосах, удерживая её неподвижно у стены. Но это не мешает ей выгибаться навстречу, ловя моё тепло. То, как она автоматически реагирует на мое присутствие, гипнотизирует меня. Я сглатываю.

— Ты бы убежала без оглядки, — предупреждаю я, не сводя взгляда с её отзывчивого тела.

Её руки смыкаются на моем затылке. Губы умоляюще касаются моих, пытаясь убедить меня поделиться всем. Ничего не скрывать. И это, сука, пугает.

— Скажи мне... — шепчет она между поцелуями.

Я наслаждаюсь нежностью её губ, теплом её тела в моих руках и тем, как сладко скручивает живот каждый раз, когда она меня целует. Когда она чуть отстраняется, я ловлю момент и выдыхаю ей:

— Позволь мне взять тебя в его постели.

Я жду, что она снова набросится на меня с поцелуями, но она замирает. Её губы едва касаются моих. Она прислоняется к стене, ошеломленная, с широко раскрытыми глазами, но не отпускает меня — её руки всё еще на моей шее.

Возможно, только они и помогают ей стоять на ногах.

Её рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег.

Она онемела, не зная, что ответить. Взгляд застыл на моем лице, она переводит глаза с одного моего зрачка на другой, словно ищет признаки дурацкой шутки.

Но я не шучу.

Она прекрасно поняла, что я говорю о её папаше-ублюдке.

Я жду отказа. Жду, что она назовет меня сумасшедшим или скажет, как это мерзко. Что оттолкнет меня. Я уже готов умолять её вернуться и забыть об этой дебильной идее. Но я никак не ждал, что она вдруг разразится нервным, почти истерическим смехом.

Я не могу понять: то ли её это заводит, то ли она в открытую надо мной издевается.

Но её смех приносит мне своего рода облегчение. Я позволяю себе робкую улыбку краем губ, всё еще чувствуя себя неуверенно и пялясь на неё как идиот.

Её реакция застала меня врасплох — это первый раз, когда я потерял всякое самообладание без единого её прикосновения.

— Ты хочешь трахнуть меня в постели моего отца?! — переспрашивает она, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Я сглатываю и чувствую, как сжимаются челюсти, когда слышу вслух эту фантазию — это желание отомстить через неё, забрать у него всё, — которое мучило меня месяцами.

Я киваю, прежде чем рискнуть продолжить:

— Я хочу брать тебя в каждой комнате его дома. Оставить твой след на каждой мебели, — настаиваю я. — Чтобы твой запах пропитал стены.

Чтобы он чувствовал угрозу даже в самом интимном своем пространстве. Чтобы он больше не чувствовал себя в безопасности. Чтобы ему некуда было бежать.

Я жду, что она сбежит от меня навсегда. Но она лишь закусывает губу, сдерживая новый порыв смеха. Вместо того чтобы броситься наутек, она изучает меня своими блестящими глазами.

— Но… как? — шепчет она.

В её взгляде читается вопрос, но та самая сногсшибательная улыбка никуда не делась.

Она дает мне шанс, дает способ убедить её. Она всё еще немного колеблется, но не отвергает эту идею наотрез. Ей любопытно, она открыта для нового опыта и хочет еще.

Это всё, чего я желаю, и в эту секунду я чувствую себя абсолютно живым. Она подстегивает мой адреналин именно так, как нужно; она удивляет меня так же сильно, как я её.

Я решаю ничего ей не объяснять, а сыграть на её любопытстве. Заставить её захотеть увидеть всё самой. Проверить на практике.

— Соглашайся — и увидишь.

Я никогда не трахал девчонок в постели их родителей. Вообще никого не трахал в кровати предков. Но я хочу сделать это именно потому, что это его постель. Показать ему, что у него не осталось ни вещей, ни людей. Что я забрал у него