Янтарный господин - Елена Ахметова

тобой, чтобы думать о чем-то еще, и я... — я подавилась воздухом на слишком глубоком вздохе и беспомощно развела руками. — Словом, то, что с ним случится, произойдет с моей помощью и при моей всесторонней поддержке. Разумеется, я не считаю себя в праве пользоваться твоим расположением и не надеюсь, что ты по-прежнему будешь рад видеть меня в своем замке, не говоря уже о подарках. Так что... прости, но я действительно зашла попрощаться.

Он дернулся, явно собираясь вскочить и поймать меня, — самый простой, самый очевидный и самый отчаянный ход, надо же! — а потом вдруг развернулся, аккуратно сложил камизу и вышел прочь из комнаты, не оглядываясь. Я смотрела ему в спину, пока он не скрылся за поворотом лестницы, и только тогда смогла расслабить пальцы, судорожно вцепившиеся в обрывок шнурка — точь-в-точь такого же, что оплетал простенький оберег с янтарной крошкой, который я принесла Тоддрику из храма. Надо же, пригодился-таки...

Я переложила волчью шубу на постель, завернулась в теплую шаль и выскользнула в холл. Потайную дверь я бы теперь отыскала и с закрытыми глазами — да и по лестнице спустилась безо всякого факела.

Из грота тянуло холодом и сыростью. Зимнее озеро потихоньку скрывалось под снегом — теперь его заносило и под естественный навес, и только у самого берега еще сохранились следы от двух пар коньков — частые длинные насечки во льду.

Они казались совсем свежими, будто только вчера Тоддрик учил меня кататься и беззаботно смеялся надо всеми моими попытками повалить его в сугроб.

Я засмотрелась на следы и до крови прикусила губу, но все-таки расплакалась, обхватив себя руками и сама не до конца понимая, из-за Тоддрика так расстроилась или из-за Иды.

Потому-то и не сразу расслышала приближающиеся шаги — а потом уже было поздно: потайном ходе знал не только янтарный господин. У лордов Горького Берега хватало поводов как следует изучить этот замок, а у нынешнего была ещё и весомая причина недолюбливать как Тоддрика, так и меня.

— Значит, он тебя наконец-то выставил, — с нескрываемым удовлетворением сказал лорд Беренгарий и, когда я попыталась вскочить и сбежать, схватил «брошенную любовницу» за волосы — так крепко, что у меня в глазах потемнело от боли.

Я почти повисла на собственной косе и вцепилась в запястья Беренгария, тщетно пытаясь уменьшить натяжение, но опоздала и с этим — заветная прядка оторвалась вместе с клоком настоящих волос, и я почувствовала, как меняется мое лицо.

— Ведьма! — тут же заорал лорд Беренгарий. — Вы были правы, это ведьма!

Кто еще был прав?!

Я распахнула глаза — и, конечно же, наткнулась взглядом на консистора Нидера. Священнослужитель с напускной печалью покачал головой, и двое гвардейцев за его спиной незамедлительно схватились за мечи.

Глава 10

Свет горел только в самом конце коридора — держатель для факела пристроили сразу над выходом на лестницу, чтобы не слепить тюремщиков, дежуривших этажом выше. Вниз они спускались редко, но из-за полного отсутствия окон я никак не могла определить, когда именно, и порой мне казалось, что про меня забыли.

Хотя стражей, предпочитавших дежурить наверху, я прекрасно понимала уже к вечеру первого дня. Этажом выше тоже не было окон и пахло гнилой сыростью, но там можно было выпрямиться в полный рост. Узникам такая роскошь не светила.

До нас и свет факела не очень-то доставал.

В темнице нас было всего двое: Вимон из Нижних Перекатов, ловец янтаря, рискнувший утаить часть добычи от Ордена, и я. Следовало отдать моему соседу должное: своей участи он страшился, как любой живой человек, но ни о чем не жалел и ни капли не раскаивался. Часть янтаря Вимон успел продать какому-то отчаянному контрабандисту, а на вырученные средства купил приданое младшей сестре — и вдобавок успел удачно выдать ее замуж, прежде чем попался. Продал бы остаток янтаря — так и обвинить его не вышло бы, но контрабандист взял ровно столько, сколько мог провезти незамеченным^ наотрез отказался от излишков, а тайком подбросить их к следующему улову у Вимона не получилось.

— Староста сдал, — удрученно признался Вимон в первый же день. — Разозлился, что я сестру не в его дом отдал, а в другую деревню, позажиточнее. Она, наверное, и не знает еще, что я тут... и хорошо.

Хотела бы я знать, доложил ли консистор Нидер Тоддрику, где я. С тех пор, как меня бросили в темницу, боязливо приковав цепями к стене, вниз не спускался ни тот, ни другой. О смене дня и ночи можно было судить разве что по тюремщикам. Не оставались же они на службе постоянно!

А вот еду и питье приносили так редко, что я уже с трудом поднимала свои оковы, чтобы добраться до скудных подачек. Рассудок я, кажется, сохраняла только благодаря Вимону, который точно так же изнемогал от неведения — и всячески старался отвлечься хоть на что-нибудь.

В темнице у него было не так много вариантов.

— Обычно приговор проворовавшимся ловцам выносят дня за два, — ворчал он.

Я многоопытно соглашалась: иногда и быстрее.

— Что их так задержало в этот раз? Дерево для виселицы растят?!

Или рубят — для костра. Деревья, конечно, промерзшие, да и неудобно заготавливать древесину в зимних плащах, но не переводить же на ведьм хорошие сухие дрова?..

У меня так пересыхало во рту, что я все чаще молчала.

Живот, как ни странно, вел себя вполне пристойно, несмотря на постоянное чувство голода. К нему мне было не привыкать, да и пока еще выручали сытые дни, проведенные под покровительством янтарного господина и инициативного Хью, чья щедрость и предусмотрительность шла на пользу не только Лире.

Куда больше мне досаждали головокружение и какая-то странная щиплющая боль в левой подмышке. Первое — потому что я ничего не могла с ним поделать, а вторая — потому что я никак не могла понять, чему там болеть.

Ответ пришел куда позже, чем хотелось бы. Зато — вместе с леди Сибиллой, которую я настолько не ожидала увидеть здесь, что долго не могла поверить своим глазам.

Но она откинула капюшон огромного, явно чужого плаща, и ее волосы блеснули каскадом чистого золота даже во мраке тюремного коридора. Сопровождающий на ее фоне совершенно терялся — даже тюремщик, спустившийся вместе с господами, и то привлекал больше внимания.

Вимон, до того заинтересованно возившийся у себя в камере, резко притих — даже если и не узнал сестру янтарного господина, то в благородном происхождении