Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 1 - Селина Катрин

причём удержаться между флиртом и отчуждённостью на таком тонком балансе, какой и не снился профессиональным исполнителям трюков в цирке. Тридцать процентов заигрывания и семьдесят — стратегической дистанции. Пусть Хавьер думает, что я просто опасная женщина, но не враждебная. Хищники не нападают на тех, кого считают способным укусить в ответ.

— Надеюсь, мой подарок тебе понравился? — Мужчина чуть склонил голову. Его пухлые губы растянулись в жёсткой улыбке, обнажая безупречно белые зубы. — Я не люблю банальности. Цветы вянут, украшения теряются, флаеры ржавеют и разбиваются. А это… эксклюзив. Сама понимаешь.

Я подняла бокал с вином и покрутила за хрустальную ножку, разглядывая игру света на стекле. Это дало несколько секунд на размышления.

Именно в такие моменты и проверяется выдержка. Когда твой оппонент не просто мужчина, а криминальный авторитет изнанки Тур-Рина, привыкший к безнаказанности. Когда любая слабость, любое неверное слово или взгляд — сигнал. Разрешение на сближение. Или нападение.

Хавьер не спрашивал моих предпочтений по кухне. Он не пил, но подливал вино. Не ел, но выбрал блюда для меня. Первым из них был печеночный медальон — не говяжий или свиной, а из печени марксариона — редкого полуводного зверя с планеты Вельтир-6. Я как бывший практикующий хирург знала: эта печень — почти точный биохимический аналог гуманоидной. Набор аминокислот, структура белков, плотность тканей — всё настолько схоже, что и вкус в итоге — тоже.

Поведение Хавьера полностью соответствовало классике патологического нарцисса с расстройствами привязанности и элементами садизма. В его парадигме всё должно быть полностью под его контролем: атмосфера в ресторане, еда, освещение… и даже реакция на «подарок». А «подарок» — это, на секундочку, тот самый донорский орган с клеймом, отсылкой к которому стало первое блюдо. Заявление: «Я тебя вижу, и я выше закона. А ты теперь — тоже немного моя». Неофициальная, но чудовищно древняя форма подчинения в преступной среде.

Именно поэтому сейчас я — не Эстери Фокс. Я — Кровавая Тери. Женщина, которую боятся. Которая вызывает уважение даже у таких, как Хавьер Зерракс. Спокойная, безэмоциональная и рациональная до кончиков пальцев. Она — не цель, она — равная.

— Это была… впечатляющая печень, — сухо ответила я. — Хотя я не уверена, что твоё представление о романтике совпадает с общепринятым.

— Я выбрал её сам. — Хавьер слегка подался вперёд, явно желая, чтобы я оценила его жест. Не как док. Как женщина.

Вот ведь ирония: пока он думал, что я играю в соблазнение, я играла в хладнокровие. Одному космосу известно, чего мне стоило не содрогнуться и удержать на лице отстранённо вежливую улыбку, стоило вспомнить о подарке. Вместо вербального ответа я потянулась кисточкой хвоста и невзначай провела по его внутренней стороне бедра.

Сработало. Хавьер усмехнулся, почесал короткую рыжую щетину и продолжил:

— Общепринятые нормы — это мода и шаблоны… А мне никогда не нравились шаблоны, Тери. Уверен — тебе тоже. Слишком много людей живут так, как им показали. Любят — как научили. А потом умирают — как приказали.

Кракен неожиданно поднял свой бокал, вино в нём вспыхнуло кровавым в свете лампы.

— Предлагаю тост. За тех, кто умеет выбирать сам, даже если приходится выгрызать себе путь зубами. За нас с тобой, Тери!

Я улыбнулась уголком губ — ровно настолько, насколько позволено женщине, которая не собирается подчиняться. И подняла бокал в ответ.

— За свободу воли, — добавила я, глядя в водянисто-голубые глаза собеседника. — Даже если её приходится оплачивать плотью.

Обычно я очень тщательно слежу за своим здоровьем, не пью алкоголь, да и не заказываю салаты с жирными соусами, но то — Эстери Фокс, а сегодня я Кровавая Тери. А потому я медленно наклонила бокал и сделала глоток — не спеша, чтобы продемонстрировать спокойствие.

В горле запершило, хотя глоток был небольшим. Выдержанное красное с тонкой медной нотой. Иронично. Оно пахло почти как кровь.

Хавьер наблюдал за мной не мигая. У него были глаза охотника. Те самые, в которых нет настоящей искры жизни — только холодное пульсирующее ожидание. Не желания, нет. Не возбуждения. Исследование слабых мест.

— Удивительная ты женщина, Тери, — внезапно произнёс он, лениво водя пальцем по краю бокала. — Знаешь, я ведь раньше думал, что все женщины — управляемые. Что любую из вас можно сломать, если приложить нужную силу. А ты… ты как будто сделана из титана.

О-о-ох… вот не надо мне этого, ещё надумает провести проверку, как легко я ломаюсь.

— Ты делаешь такие комплименты всем женщинам, Хавьер? —  Я попыталась свести всё в шутку. В меру мягко, чтобы сошло за кокетство.

Он рассмеялся. Смех звучал филигранно отточенно: ни грамма настоящей радости — только демонстрация. Репетиция чего-то, что другие обычно находят обаятельным.

— Нет, Тери. Я не делаю женщинам комплименты… обычно. Но ты особенная, и только ты можешь меня понять. — Он бросил взгляд на мои запястья с увесистыми золотыми браслетами.

— У тебя такие руки, — продолжил Хавьер, шумно втягивая в себя воздух. — Хирургические. Холодные. Спокойные. Я всегда говорил: только у настоящих хищников пульс не сбивается, когда перед ними вскрытая грудная клетка. Большинство так называемых «доков» мечтают спасать, но только избранные получают настоящее удовольствие от процесса. Ты ведь понимаешь, Тери. Не от результата, а от самого вскрытия. Когда хрящ хрустит под скальпелем, как лёд под ботинком.

Улыбка на моём лице осталась как приклеенная, а внутри медленно сжималось что-то тёплое и живое, в панике пытаясь отползти подальше от голоса этого мужчины. Он говорил про грудные клетки и хрящи будто про любимые игрушки.

— Почему все боятся смотреть на органы? Они ведь идеальны. Ни одной лишней детали. Ни одной маски. Только честная биология. Я уважаю честность. Особенно ту, которая у всех под рёбрами. Говорят, нас тянет к другим по запаху. Но с тобой, Тери, дело не в запахе. — Он сделал паузу и облизал пухлые губы, чётко глядя мне в глаза. — С тобой дело — в текстуре личности. В психике. В той самой, правильно искривлённой структуре, в нужных местах с трещинками, как у меня. Признайся, тебе же ведь тоже нравится втыкать скальпель в тело и смотреть, как течёт кровь?

В данный момент я думала лишь о том, что зря оставила этот самый скальпель в кабинете «Фокс Клиникс». Увы, прямо перед выходом меня дёрнула мысль, что многие элитные рестораны Тур-Рина сейчас оснащаются металлодетекторами