Спорим, не отвертишься? - Мари Скай

осталась в одной футболке. Он стянул ее через голову, и его взгляд скользнул по моей груди, по животу. Затем он опустился на колени, стягивая с меня трусики, и поцеловал внутреннюю сторону бедра, от чего по коже побежали мурашки. Каждое его прикосновение было наполнено смыслом, будто он заново знакомился с моим телом. Я отвечала тем же — расстегивала пуговицы его рубашки, целовала ключицы, вдыхала терпкий запах его кожи, смешанный с ароматом парфюма и вечерней усталости.

— Алиса, — выдохнул он, когда мы, наконец, оба остались нагими. — Ты моя жизнь.

— Ты моя тоже, — ответила я, беря его лицо в ладони.

Мы легли на прохладную простыню, переплетаясь ногами, руками, дыханием. В этот раз не было той лихорадочной, сметающей всё на своем пути страсти, которая часто случалась между нами. Была нежность. Иссеченная, глубокая, бесконечная нежность. Он целовал меня везде — закрытые веки, мочку уха, ямочку на шее, где бешено бился пульс, ключицы, грудь, соски, живот. Он целовал каждый сантиметр, заживляя поцелуями ту боль, что причинил мне вчера. Я выгибалась под его губами, запускала пальцы в его волосы и чувствовала, как внутри меня тают последние льдинки обиды.

— Саша… — простонала я.

— Ммм? — отозвался он, не отрываясь от моего живота.

— Я хочу тебя. Пожалуйста.

Он поднялся надо мной, опираясь на локти, заглянул в глаза. В его взгляде читался немой вопрос: «Точно?». Я кивнула, обвивая его ногами и притягивая к себе.

Он вошел в меня медленно, плавно, наполняя целиком. Никакой спешки. Только ритм, в котором мы двигались как одно целое. Медленно, глубоко, до мурашек. Я смотрела в его глаза, и в них отражался свет ночника, любовь, страх потерять меня, надежда на наше бесконечное «вместе».

— Я никогда тебя не отпущу, — шептал он в такт движениям, его голос срывался на хрип. — Никогда. Ты слышишь?

— Не надо, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль удовольствия. — И не надо. Никогда.

Оргазм накрыл нас почти одновременно. Я вскрикнула тихо, уткнувшись лицом ему в плечо, он застонал глухо, содрогаясь всем телом. Мы замерли, тяжело дыша, мокрые от пота, счастливые до одури.

Он перекатился на бок, но не выпустил меня из объятий, прижимая к себе спиной к груди, обхватив рукой мою талию.

— Я люблю тебя, Алиса, — прошептал он мне в затылок. — Больше жизни. Больше всего на свете.

— Я люблю тебя, Александр, — ответила я, переплетая свои пальцы с его. — Навсегда.

Я заснула почти мгновенно, убаюканная его дыханием и ровным стуком сердца за моей спиной. И мне снились хорошие сны. Теплые, солнечные, без единой тени.

Проснулась я от того, что луч солнца пробился сквозь неплотно задернутые шторы и упал мне на лицо. Я зажмурилась, потянулась и открыла глаза. Саша сидел рядом, опершись на локоть, и смотрел на меня. С таким выражением лица, будто я была не просто женщиной, а какой-то драгоценной картиной в музее.

— Доброе утро, — просиял он.

— Доброе, — улыбнулась я в ответ, сладко потягиваясь, как кошка. — Ты что, совсем не спал? Сидишь и глазеешь?

— Спал, — заверил он. — Но проснулся раньше. Лежу и смотрю на тебя. И не верю своему счастью. Боюсь моргнуть, вдруг исчезнешь.

— Поэт, — усмехнулась я, пряча улыбку в подушку.

— Я же говорил — не поэт, — нахмурился он шутливо.

— Врешь, — я ткнула его пальцем в грудь. — Ты самый настоящий поэт. Просто стихи не рифмуешь, а говоришь прозой. Но это все равно поэзия.

Он засмеялся и чмокнул меня в кончик носа.

— Вставай, соня. У нас сегодня важный день. Или ты забыла?

Я резко села на кровати, придерживая одеяло у груди.

— Какой? Мы едем к деду? — догадалась я.

— Именно, — он встал и начал одеваться. — Расскажем ему, что свадьба все-таки состоится. Что мы не разбежались, а наоборот, стали только ближе.

Я замерла, переваривая.

— Саш, мы не торопимся? Может, подождем немного? Вчера такой день был…

Он подошел, сел на край кровати и взял мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть в глаза. Его взгляд был твердым и бесконечно нежным одновременно.

— Алиса, послушай меня. Я ждал тебя всю жизнь. Сознательно я тебя не знал, но подсознательно ждал. Я десять лет прожил в темноте, потому что боялся зажечь свет. Хватит ждать. Хватит бояться. Я хочу, чтобы ты была моей женой официально. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, вот так, как сегодня. Хватит откладывать жизнь на потом. Давай просто будем счастливы. Сейчас.

Я смотрела на него. На этого мужчину. Моего. Родного. Самого лучшего на свете.

— Давай, — выдохнула я.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было обещание всего: счастья, боли, преодоления, радости — настоящей жизни.

Я вскочила с кровати и побежала в душ, напевая что-то веселое. Всё будет хорошо. Потому что мы вместе. Потому что это наша жизнь. Настоящая.

Мы ехали в машине, и октябрьское солнце золотило верхушки деревьев, раскрашенных осенью в желтый и багряный. Я смотрела на Сашин профиль, на то, как он уверенно держит руль, как щурится от солнца, и думала о том, как стремительно все меняется. Еще сорок восемь часов назад я собирала вещи, готовая хлопнуть дверью и стереть его из своей жизни. А сегодня я счастлива. До звона в ушах.

— О чем думаешь? — спросил он, заметив мой взгляд.

— О том, что жизнь — странная штука, — задумчиво ответила я. — В ней есть место такой боли, что хочется выть. И такому счастью, что хочется петь. И, кажется, без первого не понять и не прочувствовать второго до конца. Без дна не узнаешь высоты.

— Философ, — улыбнулся он, но в глазах было понимание.

— Я же говорила — не философ, — передразнила я его интонацию, и мы оба рассмеялись.

— Алиса, — сказал он вдруг серьезно, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты не представляешь, как я счастлив, что ты у меня есть. Что ты есть вообще на этом свете.

— Представляю, — тихо ответила я, глядя на дорогу. — Потому что я счастлива так же.

Мы въехали в распахнутые кованые ворота дедовского особняка. Машина мягко зашуршала шинами по гравию. Дед уже сидел на террасе, укутанный в теплый клетчатый плед, с чашкой чая в руках. Увидев нас, его лицо расплылось в широкой, почти детской улыбке. Он даже привстал, опираясь на трость.

— Молодежь! Наконец-то! — его голос, чуть дребезжащий от возраста, разнесся по всему двору. — Я уж думал, вы меня забыли! Идите сюда скорее, я вас заждался!

Мы вышли из машины. Саша обошел ее, взял меня за руку, крепко сжал ладонь. Я посмотрела