Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки - Виктория Богачева

— Итак, мадам, — в вальяжной манере, к которой я уже привыкла, заговорил Давыдов. — Расскажите же нам, в чем заключается ваш проджект?

— Как вам известно, я унаследовала существенную сумму после смерти тетушки по материнской линии, о которой я прежде даже не слышала. К тому же выяснилось, что в наследство входят складские помещения. В них находилась типография, но владелец разорился и не смог покрыть долги, поэтому съехал, оставив все оборудование и даже материалы...

— Которые, вероятно, отсырели, а станки — заржавели, — ввернул Михаил Давыдов, нетерпеливо одергивая рукава темного-синего сюртука

— По счастью, не успели. Все произошло в середине весны, а как только я узнала о наследстве, то распорядилась приставить к ним охрану и привести в надлежащий вид.

— Весьма мудро, мадам, — Головин притворился, что отсалютовал мне чашечкой, и улыбнулся

— Допустим, — Михаил кивнул. — Что же вы намерены издавать?

— Журнал, — произнесла я, сделав глубокий вдох. — Журнал для женщин

Последовавшая за моими словами пауза была очень выразительной. От меня не укрылось, как мужчины переглянулись. И если Головин ответил сдержанным покашливанием, то Михаил вскинул темные брови, ничуть не скрывая своего скептицизма.

— Вы не шутите? — уточнил он, прищурившись.

— Почему вы подумали, что я шучу? — притворно изумилась я. — Разве уже не существуют несколько подобных журналов?

— Они глубоко убыточны, — скривился мужчина. — Существуют лишь потому, что мужья не хотят лишать жен маленьких радостей и спонсируют их развлечения. Я в подобном не заинтересован.

— Весьма грубо, Михаил, — с осуждением вмешался князь Головин.

— Зато правдиво, — тот пожал плечами.

Я же усмехнулась, вдруг почувствовав, что вернулась на мгновение назад в свое время. Когда я также отстаивала перед инвесторами какие-то рисковые шаги и новшества моей старой газеты. На самом деле недоверие Давыдова ничуть меня на задевало.

Во-первых, я прекрасно понимала мужчину. Во-вторых, оно лишь подстегивало и заставляло с азартом браться за дело. В-третьих, даже приятно было на какое-то мгновение почувствовать себя «равной», ведь Михаил Сергеевич общался со мной не как с хрупкой барышней, а как с настоящим деловым партнером.

— Мой не будет убыточным, — твердо заявила я. — Половина населения Москвы — женщины, и они точно также заинтересованы в чтении газет, как и мужчины. Просто не стоит превращать каждый выпуск в скучный пересказ светских сплетен или наполнять его лишь модными эскизами.

— А вы провели определенное исследование, — брови Давыдова взлетели на лоб во второй раз.

— Естественно, — чопорно отозвалась я, поджав губы. — Потому и пришла с папкой, которая вас так заинтересовала, — я не удержалась от шпильки.

— И все равно... — задумчиво протянул Михаил. — Идея с журналом для женщин кажется мне весьма и весьма сомнительной.

— Ты даже не дал Вере Дмитриевне полностью ее изложить, — пожурил его Головин.

— Возможно, но я деловой человек и привык вкладываться в то, что поможет приумножить мои капиталы. Они не достались мне по наследству, знаешь ли, — фыркнул Давыдов.

Эта колкость касалась не только меня. Головин был князем, вероятно, к нему перешло семейное состояние.

Затем строгий взгляд Михаила Давыдова обратился ко мне.

— Простите, мадам, но я не верю в вашу идею, хотя, признаюсь, она кажется мне весьма любопытной. Но не для времени, в котором мы живем. А теперь прошу извинить, не смею отнимать ваше драгоценное время, — он отложил салфетку на скатерть и поднялся, и Головин встал из-за стола следом.

Я решила, что меня это не касается, и осталась сидеть.

Давыдов весьма скупо попрощался с нами и поспешно ушел, словно сбегал от пожара. Я только проводила его удивленным взглядом...

И впрямь совсем как на моей прежней работе.

— Вы должны простить грубость Михаила, — князь Головин выглядел явно раздосадованным, когда вернулся за стол. — Прошу вас, не принимайте его слова близко к сердцу. Он бывает весьма несдержан в суждениях... — он замялся и резко замолчал.

— Не беспокойтесь, Михаил Сергеевич ничуть меня не обидел, — сказала я правду.

Глупо было надеяться, что кто-то практически посторонний мгновенно захочет вложить кучу денег в мой журнал.

— И я его понимаю даже, капитал действительно тяжело заработать, но очень легко потерять.

Головин усмехнулся, от уголков его темно-синих глаз вновь разбежались лучики морщин. У него была весьма притягательная улыбка, нужно отметить.

— Дело не только в этом, я боюсь, — вздохнул он.

— А в чем же тогда?

— Не хочу выглядеть сплетником в ваших глазах…

— О, полноте вам! Я обожаю сплетни, так в чем же дело?

Мужчина вдруг искренне рассмеялся, а потом тряхнул головой, словно решился.

— Дело в Урусове, как и всегда. Он рекомендовал вас, а Михаил не выносит ничего из того, что советует князь.

— Почему же?...

Головин бросил на меня задумчивый взгляд.

— Из-за графини Вяземской. Миша ведь был влюблен в нее еще с юности, но ее батюшка, конечно же, не дал согласия. Михаил ведь сын купца, пусть и первой гильдии. А затем уже Лилиана Сергеева сама отвергла его ухаживания, предпочтя сперва младшего, а потом старшего Урусова.

Вот это новости!..

— Но ведь господин Давыдов уже стал обеспеченным человеком к тому времени, насколько я поняла? Он говорил, что владелец весьма крупного капитала.

— О да, — усмехнулся Головин. — Михаил, возможно, богаче всех нас.

— Но тогда почему же?..

— Все очень просто, Вера Дмитриевна. Урусовы — князья, а он всегда будет сыном купца, пусть и с пожалованным дворянством.

***

После этой встречи прошло несколько дней, и каким же было мое удивление, когда я получила от Михаила Давыдова письмо, в котором он сообщал — вопреки всему, что произошло в Стрельне — что согласен вложиться в мою типографию!

Внезапное послание застало меня уже в дверях, и, спрятав его в карман, я отправилась в Тверь.

Глава 37

Ехать одной на поезде было волнительно, но совесть не позволила просить Николая Субботина об очередной услуге. Я чувствовала, что уже достаточно злоупотребила щедростью князя Урусова. Я многим была ему обязана и не хотела, чтобы этот долг рос, ведь вопреки моим опасениям и князь Головин, а теперь ещё и господин Давыдов согласились вложиться в мою очень авантюристскую идею о женском журнале. И