Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

Кормлю Дину. Не перестаю улыбаться, наблюдая, как малышка размазывает кашу не только по своему лицу, но и по пижаме, а также по стульчику. Поэтому следующей нашей остановкой оказывается ванная. Малышка, словно маленький ихтиандр, долго в ней плещется. При этом заливает водой не только пол, но и меня. А после того, как я вытаскиваю ее из воды, почти сразу засыпает. Я оставляю ее в кроватке всего на минуту, чтобы снять мокрую одежду и переодеться в джинсы с широкой белой футболкой. Возвращаюсь в комнату Дины, а она уже сопит.

Какое-то время любуюсь безмятежностью Дины — малышка даже во сне улыбается, после чего укрываю ее одеяльцем, кладу рядом мишку, беру с собой радионяню и спускаюсь на первый этаж.

Как раз вовремя, потому что в коридоре вместе с Мишей застаю седого низенького мужчину в сером костюме. Мужчины пожимают друг другу руки, а стоит мне спуститься, поворачивают головы ко мне.

— Павел Викторович, позвольте представить вам свою жену, Людмилу, — произносит муж, когда я приближаюсь к ним. — Люда, это тот адвокат, про которого я тебе говорил.

— Добрый день, — улыбаюсь, несмотря на то, что желудок стягивается в тугой узел.

— Приятно познакомиться, — буркает мужчина, сжимая кожаный портфель в пальцах, чем-то напоминающих сосиски. — Давайте, сразу к делу. Я так понимаю, что вы вдвоем собираетесь усыновить ребенка? — переводит пристальный взгляд с меня на мужа.

Застываю.

Вдвоем?

Глава 52

— Вдвоем? — озвучиваю свои мысли, чувствуя, как волна дрожи проносится по телу.

— Разве нет? — седые брови адвоката взлетают. Он, задирая голову, с прищуром смотрит на Мишу.

Муж же бросает нечитаемый взгляд на меня, поджимает губы.

— Пойдемте в мой кабинет, — указывает на противоположную сторону от гостиной к небольшому коридору, в конце которого виднеется приоткрытая дверь, — там все обсудим.

Павел Викторович кивает и, семеня ногами, направляется в нужном направлении.

Я же, крепче сжимая радионяню, пристально смотрю на мужа.

В голове всплывает вопрос: Миша же не пытается с помощью малышки сохранить нашу разрушенную «семью»?

Поджимаю губы. Муж тяжело вздыхает.

— Пойдем, — кивает в спину адвокату, который без стеснения заходит в чужой кабинет.

Еще секунду стою, не шелохнувшись, а в следующую — делаю шаг в коридор, затем еще один и еще.

Миша следует за мной, пока я не захожу внутрь просторной комнаты с коричневыми стенами и большим окном сбоку. Посреди комнаты стоит широкий дубовый стол, позади которого находится старинный массивный шкаф с резными дверцами и открытым стеллажом. Павел Викторович устраивается на одном из двух кожаных кресел, расположенных у противоположной от окна стены. Мужчина успел стопочкой разложить какие-то бумаги на деревянном журнальном столике, и теперь достает из портфеля блокнот в кожаной обивке и черную с золотыми вставками ручку.

Миша подходит ко мне сзади, касается поясницы ладонью. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. Муж подталкивает меня к свободному креслу. Идет рядом. Жестом показывает, чтобы я села. Сам же становится сзади, опираясь руками на спинку кресла.

— Я вас слушаю, — Павел Викторович натягивает на нос очки в роговой оправе, открывает блокнот на первой попавшейся чистой странице и поднимет взгляд на мужа.

— Все решения об удочерении девочки будет принимать моя жена, — чеканит Миша.

Едва не роняю челюсть. Приходится судорожно втянуть воздух и стиснуть радионяню, чтобы сохранить самообладание.

Удивительно, но адвокат остается полностью спокойным. Переводит взгляд с мужа на меня, приподнимает бровь.

— Сначала нужно понять, чего именно вы хотите? Стать опекунами? Удочерить? Самостоятельно или с мужем? Есть ли у вас обстоятельства, которые могут вызвать осложнения? — пожилой мужчина заваливает меня вопросами, вгоняя в ступор.

Мысли превращаются в кашу. Любые слова застревают в горле.

Я не думала, что все произойдет настолько быстро.

Единственное, чего мне хочется, чтобы Дина осталась со мной. Навсегда!

— Удочерить, — выпаливаю, понимая, что опекунства могу лишиться в любой момент. Плюс, я хочу быть мамой девочки, а не какой-то тетей. — Мне одной ее отдадут? — прохожусь языком по пересохшим губам.

Адвокат сужает глаза. Но никак не комментирует мое желание самостоятельно заваливает.

— Есть ли у вас собственное жилье? Работа? Накопления? Хронические заболевания, психиатрические расстройства? Судимости? — Павел Викторович сухо перечисляет вопросы, а у меня с каждым новым все внутри переворачивается.

На психиатрических расстройствах ледяные иглы пронзают сердце. Воспоминания о «белой комнате» вспыхивают в голове, возрождая боль, которая притупилась, но не прошла полностью.

Страх заглушает любые чувства, ведь отметка о том, что я была гостьей «частной» клиники, может стать приличным препятствием на пути к удочерению девочки.

— Не переживай, — шепчет муж на ухо, наклонившись и положив руки мне на плечи. — Этот момент улажен, — он отстраняется, но руки не убирает. — Свидетельств не осталось.

Слова Миши постепенно доходят до затуманенного бурей эмоций разума, немного успокаивая.

— Никаких проблем с нашей стороны не будет, — слегка сжимает мои плечи муж, даря поддержку. — Загвоздка со стороны родственников девочки. Всю информацию о них, которую успели найти мои ребята, я отправил вам на электронную почту.

— Да-да, — Павел Викторович тянется к бумагам на столе. Там оказываются три экземпляра документов, два из которых мужчина пододвигает к нам. — Я успел все изучить.

Кладу радионяню на колени. Беру бумаги и сразу же натыкаюсь на фотографию. На ней пара средних лет в окружении деревьев. Женщина с пухловатым лицом, белыми короткими волосами, в сером льняным платье смотрит в камеру. Рядом с ней стоит большой темноволосый мужчина в голубой рубашке с синими вертикальными полосами и выглядит… недовольным. На заднем фоне виднеется кирпичный одноэтажный дом, обнесенный деревянным забором.

Сколько бы я не смотрели на них, единственная мысль, которая приходит в голову: «они нормальные». Почему же тогда не общались с собственной дочерью? И ни разу не видели внучку?

Пролистываю бумаги, но ничего, кроме общей информации, такой как дата, место рождения, место работы и прочего, не нахожу.

Видимо, пока глубоко капнуть не получилось.

— Буду честен, — резко произносит адвокат. Вздергиваю голову. — По тем данным, которые у меня на данный момент есть, если дойдет дело до суда, одинокой женщине даже с кристально чистой репутацией, будет трудно бороться с семейной парой. Тем более, с родственниками.

Надежда, которая до этого момента еще томилась внутри меня, рушится, не успев разгореться полностью.

— Но если вы вдвоем решите стать родителями, то тогда сможете склонить чашу весов на вашу сторону, — чеканит адвокат. — Конечно, решение остается за вами. И мы будем работать с тем, что есть.

Господи, час от часу не легче.

Усыновить ребенка с мужем, с которым у