Развод. Ты (не) заслуживаешь прощения - Ари Дале

Прикрываю глаза. Прикусываю губу.

Пытаюсь сосредоточиться на дыхании и не обращать внимания на пустоту, которая расцветает в груди. Жжет… так сильно жжет.

В мыслях всплывает сон, который не давал покоя сегодня ночью.

Словно наяву вижу мальчика и девочку, лежащих на пледе в траве. Такие счастливые, безмятежные. Такие… родные.

Вот только мальчика я уже лишилась, а теперь могу потерять и девочку.

Этого нельзя допустить!

Радионяня «оживает». Плач Дины разносится по кабинету. Малышка проснулась и сейчас совсем одна на втором этаже. Подрываюсь с места, пальцы мужа соскальзывает с плеч. Сердце так сильно бьется в груди, что, кажется, вот-вот выпрыгнет. Быстро оглядываюсь через плечо, встречаюсь с черными омутами Миши. И понимаю, что готова на все.

Поворачиваю голову к адвокату.

— Мы с мужем вместе удочерим Дину, — выпаливаю. — А сейчас прошу прощения, мне нужно к дочери, — разворачиваюсь и стремительно выхожу из кабинета, надеясь, что не совершаю очередную большую ошибку в жизни.

Глава 53

Очередной слишким реальный сон, из-за которого я проснулась, заставляет меня резко сесть на кровати посреди ночи. Сердце бьется с невероятной скоростью. Слезы текут по щекам. В груди колет.

С силой зажмуриваюсь. Пытаюсь избавиться от воспоминания о новом одновременно приносящим небывалое счастье и невероятную грусть сне. Но оно, как назойливая муха, просачивается через все трещины в стене, которую я выстроила между ним и реальностью.

Поляна мне уже знакома. Трава щекочет щиколотки, теплый ветерок скользит по коже, солнце печет голову.

Но мальчик в костюме-хаки и девочка в розовом платьице, которые прилично подросли, не обращают никакого внимания на жару. Они гоняют мяч по поляне, толкаются, задорно смеются. Травинки под их ногами разлетаются в разные стороны. Волосы детей взлохмочены, дыхание частое.

Широко улыбаюсь, наблюдая за ними. Ребята такие… счастливые. Жаль, что я должна прервать их игру.

— Дина, Дима, пора кушать, — кричу.

Дети тут же останавливаются, вздергивают головы, смотрят на меня.

— Мама, — первой отмирает Дина, срывается с места и мчится ко мне.

— Мама, — вторит ей брат и тоже бежит в мою сторону.

Они так быстро достигают того места, где я стою, и обхватывают меня за ноги, что я моргнуть не успеваю.

Мгновение стою, не двигаясь, после чего присаживаюсь на корточки и обнимаю своих детей, вдыхая их сладкий аромат и чувствуя неподдельное счастье.

Дрожащими руками стираю слезы со щек. Мотаю головой. Но воспоминание застряло в мыслях и не хочет исчезать.

Откидываю одеяло в сторону, спускаю ноги на прохладный пол. Встаю. Появляется желание пойти умыться, а лучше принять душ, чтобы смыть с себя грусть, но я подавляю его. Раз уже встала, решаю сначала сходить проверить, как там малышка, а потом попить воды.

Босыми ногами шлепаю по паркетному полу к выходу. Стоит дойти до своей открытой двери, сразу же бросаю взгляд на противоположную и застываю — в комнате малышки горит приглушенный свет.

Сердце пропускает удар. Неужели я забыла выключить? Черт! Включенная лампа могла разбудить малышку посреди ночи.

Быстро пересекаю коридор, чуть толкаю дверь. Взгляд падает на диван, и я замираю.

Во рту резко пересыхает. Горло сдавливает. В сердце будто тысячи игл впиваются.

Передо мной раскинулась картина, которую я никогда не ожидала увидеть. Мозг даже пару секунд отказывается осознавать ее, настолько она кажется неправдоподобной.

Миша в черной футболке и серых спортивных штанах сидит на диване в детской комнате. На его коленях лежит Дина в белой пижаме с сердечками. Девочка раскинула ножки и ручки в разные стороны, а ее головка покоится на сгибе мужского локтя. Они оба спокойно спят.

Сердце пропускает удар. Дыхание прерывается. Мозг постепенно начинает осознавать увиденное. Тепло невольно разливается в груди, а в глазах собираются слезы.

Если бы Дима родился, сейчас на руках у Миши, возможно, спал бы он. У нас могла бы быть именно такая семья, где каждый был бы счастлив... А вдруг еще будет?

Мотаю головой.

Судорожно втягиваю воздух, сглатываю образовавшейся в горле ком и на негнущихся ногах подхожу к мужу.

Аккуратно касаюсь его плеча. Миша тут же распахивает веки. Его расфокусированный взгляд постепенно сосредотачивается на мне. Муж пару секунд, не отрываясь, смотрит мне прямо в глаза. Проницательно, открыто, печально. Гипнотизирует, отнимает дыхание. Именно в то, как мир исчезал, стоило Мише посмотреть на меня, я и влюбилась. Невольно вспоминаю, как по началу нам было хорошо вместе, но все омрачают измены мужа и боль потери.

Миша моргает, наваждение тут же пропадает. Выпрямляюсь, делаю шаг назад. Миша садится ровно. Опускает голову, смотрит на малышку. Мне кажется, или уголки его губ дергаются?

Уже через мгновение Миша встает. На его лице снова появляется нечитаемое выражение.

Муж пересекает комнату, осторожно перекладывает Дину в кроватку, накрывает одеялом и подтягивает к малышке мишку, которого она тут обнимает, поворачиваясь на бочок.

Миша несколько мгновений смотрит на девочку, после чего разворачивается и направляется ко мне. Останавливается напротив, снова заглядывает в глаза. Я же теряю дыхание. Опять. Не могу пошевелиться. Не могу произнести ни слова. Наваждение возвращается с новой силой, поэтому до меня не сразу доходит смысл вопроса, заданного мужем.

— Ты чего встала? — тихо произносит он.

Во рту все еще сухо, как в пустыне, поэтому я не нахожу ничего лучше, чем ответить:

— Пить захотела.

Миша тут же наклоняется, берет меня за руку и выводит из комнаты, подхватывая радионяню с тумбы, стоящей у двери. Его прикосновение не обжигает. Нет, оно разносит тепло по телу. А еще шокирует. Поэтому все, что я могу — переставлять ноги, следуя за мужем на первый этаж.

Сама не понимаю, как мы оказываемся на кухне. Кажется, что возможность соображать возвращается, лишь когда Миша сажает меня за стол. Сам же подходит к гарнитуру и наливает в стакан воду из графина.

Только после того, как ставит его передо мной, устраивается напротив.

Я какое-то время просто сижу, пытаясь вернуть себе самообладание. Но стоит мужу выгнуть бровь, подрагивающими пальцами обхватываю прохладный стакан.

Пью воду жадно, большими глотками, будто лишь она может мне помочь справиться с волнением, которое захватывает разум.

Находится с Мишей вдвоем… ночью… на кухне — это последнее, чего я хотела. И я совсем не ожидала, что такое может произойти. Поэтому мне нужна небольшая передышка, чтобы все происходящее уложилось в голове.

Осушаю стакан, ставлю его с тихим стуком на стол. Но не отпускаю. Круглое стекло становится единственной опорой, которая помогает