После того как мы упали - Мила Любимая

сжаться, поскольку мое тело было готово прямо сейчас устроить порочные игры строго двадцать один плюс. Клянусь, мои трусики уже промокли.

И я бы могла сказать, какая я слабая и так далее, но…

Это нормально. Это физика.

Странно, если бы я вдруг ни с того с сего перестала хотеть Яна.

— Почему, Пожарова?

Он потерся носом о мою щеку.

Так мило, нежно. И моя холодная стена начала постепенно таять, словно уговаривая скорее сдаться на милость победителя.

— Ты сам отказался от меня, Сотников.

— Аврора…

— Скажешь, нет?

Его глаза будто бы наполнились осколками льда. Он хотел бы со мной поспорить, но не мог.

Все логично.

На моем сердце холодный налет. На его — пошли трещины.

А раньше все было наоборот…

— И я уже миллион раз пожалел об этом, — произнес он, не отрывая от меня взгляда.

Жадного, голодного, ненасытного, подернутого флером желания.

От него все внутри плавилось, таяло словно пломбир в вафельном стаканчике. Чудно, как у меня еще слюнки не потекли.

Впрочем, хватает и того, что это делала я.

— О чем?

— Аврора, я дурак.

Ты еще и дебил, но что с тебя взять, да?

Вслух я своих мыслей не озвучила, пусть и хотелось до дрожи. Я вообще мало о чем рациональном могла думать, пока Ян прижимал меня к себе.

— Поздравляю. Теперь ты всё сказал? Или ты собираешься меня трахнуть, учитывая, что твой член в любую секунду порвет ткань моей юбки?

Ян расхохотался и смачно чмокнул меня в щеку.

— Боже, как я дико скучал по тебе.

— Можно просто «Аврора».

Да-да, я училась у лучших.

— Мне плохо без тебя, — признался он и поднялся, вынуждая обхватить его бедра ногами.

Это произошло на голых инстинктах. Да и руки Яна, оказавшиеся на моей заднице, тоже правильно.

Уже и забыла, какими приятными могут быть его прикосновения.

— Я собирался пересадить тебя на стул, — хрипло сообщил мне Ян.

Он меня хочет.

И готов разложить на любой горизонтальной плоскости. Красный уровень опасности. Мне бы включить мозг, но мы вроде бы решили уже, что иногда я баба — дура. Например, прямо сейчас.

— Ты перепутал слово «стул» со «столом».

— Шутишь сейчас? — он облизал пересохшие губы. По моему позвоночнику прошла огненная волна, заставив вздрогнуть всем телом.

Дьявол.

Хьюстон, у нас проблемы.

— Мы разве в цирке?

— Пожарова, это жестоко даже для тебя.

— Жестоко — это стрела в твоей заднице, Ян.

Он все-таки усадил меня на стул, а сам упал на соседний, стоящий напротив меня. Я же не могла оторваться от него. Вернее, его каменного члена, сильно выпирающего и готового к активным боевым действиям.

— Нам нужно поговорить… сначала.

Мне нужно бежать к канадской границе.

— Ян, я должна закрыть кофейню и идти домой, — я поднялась, принимаясь наводить на первом попавшемся столике порядок. — А разговаривать… извини, но обсуждать что-либо нам с тобой уже поздно, правда.

— Хорошо, — кивнул Сотников. — Подожду снаружи.

— Надеюсь, там ливень.

— Я тоже тебя люблю, Пожарова.

Честное слово, у меня словно пол из-под ног ушел. Комната начала со сверхъестественной скоростью вращаться, создавая особо изощренную оптическую иллюзию.

Пришлось схватиться за столешницу, чтобы не свалиться на пол.

Это было подло. По-настоящему.

Скотина!

Разве можно признаваться в любви? Вот так! Просто! Будто пулю в лоб засадил с близкого расстояния. Расстрелял меня у пор.

Знает же, что я не хочу бежать от него, еще не научилась прятаться от него.

Мало боли он мне причинил? Мало ножей в сердце всадил?

Теперь он меня любит!

Что я должна сделать? Джигу-дрыгу отплясывать, будто безумный Шляпник?

Я близка к тому, чтобы открыть браузер и задать маршрут:

«Алиса, ближайшая Жрица Вуду!»

Ненавижу.

Ненавижу Яна.

И то, как он действует на меня. Даже теперь, когда я провела столько времени, чтобы вернуть свою независимость. А что он понял свою «любовь», не тогда, когда я вышла замуж и родила пятерых детей?

Про спиногрызов утрирую, конечно.

В итоге с работы я вышла вся взмыленная, наэлектризованная. Поднесите спичку — воспламенюсь!

Ян не обманул.

Поджидал меня у своей машины с какой-то дурацкой, совершенно нелепой улыбкой на лице.

— Ты в порядке? — озадаченно спросил он.

— Думаю вернуться за средством для мытья и губкой.

— Зачем?

— Стереть с твоей физиономии это тупое выражение.

Ян усмехнулся от открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сидения.

— Карета подана.

— Езжай, извозчик.

— Пожарова, можно я не буду заталкивать тебя силой?

Ладно уж… барыня сегодня добрая.

— Как ты меня достал, Сотников.

Сев в салон, пристегнулась и устроила сумочку на коленях, невидяще смотря вперед. Лишь бы не на него…

Ян захлопнул дверцу, оббежал автомобиль и прыгнул за руль.

— Предлагаю поехать в тихое место и поговорить. Потом отвезу тебя домой.

— Так это теперь называется?

— Правда, — усмехнулся он. — Только поговорим и все. Я обещаю.

— Скажи это своему маленькому Кроносу.

— Кому? — округлил глаза Ян.

— Маленькому Кроносу, — кивнула я на его пах. — В древнегреческой мифологии…

— Ты дала моему члену имя? — заржал Ян. — Ирэн плохо на тебя влияет.

— Поехали уже.

Скорее всего, я совершаю ошибку.

Но я хорошо знаю Яна. И если он что-то решил, то так оно и будет.

Хочет поговорить?

Да пожалуйста!

Может быть, нам правда не помешает расставить заключительные точки над «и».

В конце концов, это я его поцеловала.

Господи, зачем я это сделала? Не иначе, как сошла с ума!

Через полчаса Ян припарковался возле какого-то сквера в центре города. Я вышла вслед за ним из машины, и мы молча двинули в сторону набережной. По дороге Ян купил нам по кофе и шаверме. А потом мы устроились на одном из возвышений, откуда открывался вид на Кунсткамеру.

Очень романтично…

Разговор не клеился.

Очень сложно обсуждать что-то с набитым ртом. Лет сто уже не ела шавермы. Она еще оказалась до умопомрачения вкусной. Сочной, с небольшой остринкой, с правильным соусом и в сырном лаваше.

Объедение...

Ян знает, как довести девушку до оргазма без секса.

— Ну… — произнесла я, вытирая руки и губы салфетками. — Жги, Сотников.

— Не думал, что это будет так сложно, — он накрыл мою руку своей.

— Изжога замучила? — усмехнулась.

— Если только от твоего яда.

— А ты как хотел? — парировала. — Бумеранг работает без предварительной смазки вазелином.

Он сжал мои пальцы своими, пустив по венам ток. А когда я попыталась освободиться, просто отпустил меня. Чтобы обхватить за талию и спустить вниз с камня, на котором я сидела.

— Я тупица.

— Что-то подобное ты уже говорил.

— Аврора, я никогда не чувствовал в