Cкандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! - Юлианна Винсент

— Если это Гретта, а не кто-то другой, — с сомнением в голосе сказала я и тяжело вздохнув, добавил: — Ладно, давай, смотри. Что мне для этого нужно сделать?

На долю секунды глаза Аластора вспыхнули драконьим зрачком. Или мне показалось? В полумраке кабинета почудилось всякое.

— Тебе — ничего, — сказал дракон, чуть хрипловатым голосом. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала его тепло. — Просто стой и если будет больно, сразу говори. Готова?

Готова я не была. Совсем. Но все равно кивнула, потому что чего не сделаешь ради поимки злостных преступников.

А в следующее мгновение мои губы накрыло горячим, но безумно нежным поцелуем…

Глава 43

Марианна

Это было совсем не то, чего я ожидала. Ни боли, ни неприятных ощущений, лишь обжигающий поцелуй, который заставил все мои чувства обостриться до предела. По телу побежали мурашки, а внизу живота разлилось приятное тепло. И во всем этом была невероятная сила, словно он не просто касался моих губ, а проникал в самую душу, заглядывая в самые потаенные уголки моего сознания.

Вот только я не давала согласия на подобное, ни дракону, ни самой себе. Это было несправедливо по отношению к Марианне. Это было нарушением моих личных границ.

— Из Урсулы и других преступников, — спросила я, улучив момент, когда Алик отпустил мои губы, чтобы набрать воздуха. Голос слегка дрожал, но я старалась этого не показывать. Нужно было как можно быстрее вернуться в нормальное состояние, чтобы не выдать охватившее меня смятение. — Ты таким же способом информацию выуживал?

Волшебство момента, конечно же, сразу улетучилось. Вся эта романтическая атмосфера разбилась о мои колкости, как хрупкий бокал о камень. Собственно говоря, на это и был расчет. Ибо нечего к бывшей жене, которая тебе и не жена уже вовсе, лезть целоваться без разрешения. Еще чего удумал!

— Я постарался сделать так, чтобы не было болевых ощущений, — уклончиво ответил Алик, пристально глядя мне в глаза, словно пытаясь там что-то разглядеть.

— А, — с укором глядя на него, отозвалась я. — Ну тогда ты поздно стал стараться.

— Ты думаешь, я не понимаю этого? — с раздражением в голосе спросил инквизитор.

— Ты думаешь, что понимание этого должно тебя как-то оправдать? — задала встречный вопрос я, выдерживая его взгляд.

— Я не ищу себе оправданий, — Аластор отошел в сторону и отвернулся, но я успела заметить, как напряглась от подавляемой злости его челюсть. Я даже почти услышала, как скрипят его зубы. В его голосе сквозило отчаяние, которое удивило меня. — Потому что нет их! Потому что я слепой идиот, которого обвели вокруг пальца. И самое мерзкое — это то, что я сам дал себя обмануть, думая, что контролирую ситуацию. Сам виноват!

Мне было знакомо это состояние. Иллюзия контроля такая притягательная. Кажется, что ты свою жизнь ты держишь в своих руках. Что все идет так, как этого хочешь ты. А на самом деле — это самый большой самообман в нашей жизни.

Ты годами выстраиваешь этот хрупкий карточный домик, а потом он в один миг рушится, потому что ты не нашел в себе смелости вовремя посмотреть правде в глаза.

Я не хотела видеть реальное положение вещей. Мне нравилось думать, что мой молодой муж Толик счастлив со мной. Я закрывала глаза на его фырканья и недовольства, думая, что это ничего не значит.

«Милые бранятся — только тешатся» — сказала бабушка однажды, а я запомнила.

И тридцать пять лет я обманывала саму себя тем, что я все контролирую, а по факту просто боялась одиночества. И где я в итоге оказалась с этим своим контролем?

В чужом мире, в чужом теле, занозой в одном месте у тех, кто тоже думал, что все контролирует — ирония судьбы.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила я, возвращаясь из своих раздумий.

— С чем? — не понял дракон.

— С виной, — пояснила я.

Аластор на мгновение замолчал, словно собирался с мыслями.

— Жить с ней, — пожал плечами Аластор. — Всех поймаю. Накажу. Вот только это уже ничего не изменит. Мне казалось, что я все предусмотрел, все просчитал. Но я был слишком самонадеян и за это поплатился.

— У всего в мире есть цена, — философски заметила я. — И все мы за что-то да расплачиваемся.

— Я в курсе! — раздраженно бросил инквизитор. — Спасибо!

Он злился, вот только на кого именно была направлена эта злость: на меня или же на самого себя, пока что было непонятно, поэтому я решила сменить тему, считая, что его душевные терзания — это не моя проблема. Если сам справиться не может, пущай идет к психологу.

— Ты увидел, как выглядит настоящая лжеГретта? — спросила я после небольшой паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

— Нет, — скупо отозвался инквизитор. Его голос был холоден, как лед. — Твое сознание закрыто для меня. Но это не какое-то внешнее заклинание. Это твой собственный внутренний блок. Возможно, твой магический дар заключается в том, чтобы противостоять различного рода ментальным воздействиям.

Он подошел к окну и уставился на проплывающие мимо облака, словно пытаясь найти в них ответы на свои вопросы.

— В моем мире это называется психологическая устойчивость, — решила поумничать я. Более того, злорадную часть меня, которую я открыла для себя в этом мире, это даже немного забавляло.

Аластор хотел мне что-то ответить, вероятно, съязвить в ответ, но в этот момент с проветривания мозгов вернулся Теодор и, когда мы сказали ему, что ничего не получилось и что нам нужен человек, который умеет хорошо рисовать и сможет нарисовать портрет по моему описанию, он радостно предложил нам обратиться к одному из моих дружочков, графу Эммету Лефрою, который по счастливой случайности обладал навыками портретиста.

«Где же ты раньше был, Теодор, со своими гениальными идеями?» — подумала я про себя.

Глава 44

Марианна

— Что за секретность, леди Мари? — задал вопрос Лефрой, заходя в гостиную поместья Питцжеральд, где я и назначила ему тайную встречу. Он огляделся, словно