Забавная история - Эмили Генри

вежливыми аплодисментами, к которым я привыкла. После того, как по настоянию родителей хор писклявых голосов произносит слова благодарности, толпа расходится, и Джулия подбегает ко мне.

— Майлз не шутил, — говорит она. — У тебя действительно хорошо получаются голоса.

Я заглядываю через её плечо туда, где её брат остановился, чтобы «помочь сориентироваться» маме, которая, я уверена, родилась здесь. Молодой маме — похоже, он был прав насчёт эффекта бороды на дам постарше, потому что на этот раз на него засматриваются не они.

Джулия следит за моим взглядом и хохочет.

— О, смотри, у него появился новый друг. Как необычно.

— Он всегда был таким? — спрашиваю я.

— На моей памяти да, — отвечает она. — Одному богу известно, откуда у него это взялось. Уж точно не от наших родителей-мудаков.

Меня выбивает из колеи случайное упоминание об их родителях. Это всё равно что перевернуть запечатанную коробку и понять, что на дне всё это время была трещина.

— Однажды Майлз столкнулся в продуктовом магазине с руководительницей школьного оркестра и ушёл с приглашением на её свадьбу, — рассказывает она мне. — Он даже не состоял в оркестре.

В моём воображении расцветает образ свежей почтовой бумаги, изящного шрифта наискось.

Лицо Джулии смягчается.

— Чёрт, извини. Он рассказал мне о приглашении.

— Всё нормально, — говорю я.

Джулия с любопытством наклоняет голову.

— В самом деле? Нормально?

— Нет, — отвечаю я. — Но я стараюсь поменьше жаловаться.

Она замечает, что я бросаю взгляд в сторону Майлза, и фыркает.

— Если ты пытаешься подражать моему брату, желаю тебе удачи. Никто так не умеет подавлять негативные эмоции, как он. У него было слишком много практики.

Он, как всегда, похож на солнечный лучик, полностью увлечённый, полностью заинтересованный в этой незнакомке, и от этого у меня щемит в груди.

— Я думала, что солнечный характер у него от природы.

— Я имею в виду, — говорит она, — что у нас было одинаковое воспитание, и я не получилась Хронически Пребывающей В Порядке, так что, думаю, в каком-то смысле это естественно. Когда я была ещё ребёнком, а Майлз уже переехал в город, он каждую субботу заезжал за мной и водил позавтракать в «Макдональдс». Я всё время пыталась вывести его из себя, потому что я была хуже всех. Но я никогда не могла вывести его из себя. У него отлично получается не обращать внимания на плохое.

— А как насчёт тебя? — спрашиваю я.

Джулия давится от смеха.

— О, я бросаю вызов всему плохому попробовать связаться со мной.

Наконец-то избавившись от «Горячей Мамочки», Майлз присоединяется к нам.

— Что я пропустил?

— Ничего, — невинно отвечает Джулия, в то время как я отвечаю: — Твоя сестра хочет поножовщины.

— Я позвоню Джиллу, — говорит Майлз. — Мы можем заодно подарить ей котёнка.

— Я что-то упускаю? — спрашивает Джулия.

Эшли тоже подходит к ней.

— Просто одна из их очаровательных шуток лучших друзей, — говорит она Джулии. — Ты, должно быть, сестра.

— Ты, должно быть, та подруга, которую я либо полюблю, либо возненавижу, — говорит Джулия.

Плечи Эшли подрагивают, слегка трясясь.

— Интригующе.

— В любом случае, это должно быть весело, — говорит Джулия. — Так что, может, нам всем отправиться в «Черри Хилл» и забросать Майлза крошечными солёными крендельками, пока он работает?

— У нас не подают солёные крендельки, — говорит Майлз с явно оскорблёнными нотками в голосе.

— Как бы удивительно это ни звучало, — говорю я, — но мне нужно закончить кое-какие промо-материалы для «Читательского Марафона».

— А я подумала, что сегодня вечером займусь заготовкой еды на неделю, чтобы завтра быть спокойной, — Эшли прерывает себя, переводя взгляд на Майлза. — Я только что придумала, куда нам пойти. Мы должны сводить их в «Амбар».

— Амбар? — говорю я. — В смысле... в здание на ферме?

— В смысле, в бар в амбаре, — говорит Майлз. — На ферме.

— На этой земле нет такого места, — говорю я, — как Вэнинг-Бэй.

— В «Амбаре» есть козы, — предлагает Эшли, отходя от нас, чтобы помочь паре посетителей взять библиотечную книгу домой перед закрытием. — Вам понравится.

У Джулии звонит телефон, и она проверяет, всё ли в порядке.

— Разве ты не должен быть на работе в четыре сорок пять? — спрашивает она Майлза.

— Чёрт! — он направляется к дверям, Джулия, шаркая за ним, всё ещё пишет сообщение. Он оборачивается через плечо и кричит: — Рассвет будет незадолго до шести. Будь готова в пять тридцать.

— В пять, — возражаю я. — Ты идёшь, Джулия?

— В пять утра? — радостно спрашивает она. — Я предпочту нажраться алюминиевой фольги. Но вам желаю отлично провести время.

* * *

В 04:58 утра я на цыпочках выбираюсь из своей спальни, крадусь мимо Джулии, храпящей на диване, и направляюсь на кухню с сандалиями в руках. Я включаю свет под встроенной микроволновой печью и выпиваю стакан воды, ожидая, пока Майлз выйдет из своей комнаты.

Пять часов приходят и уходят.

Затем пять часов пять минут.

Пять часов одиннадцать минут.

Я стараюсь не быть излишне раздражительной, но сейчас чертовски рано, даже по моим меркам, и если есть что-то, что я действительно ненавижу, так это ждать людей.

Несколько десятков неприятных воспоминаний прокручиваются во мне, как нарезка худших моментов фильма, и я слишком устала, чтобы должным образом отогнать их.

И вот, пока я зеваю так сильно, что у меня отвисает челюсть, я снова в нашей с мамой первой квартире без папы, жду у окна и поднимаю взгляд каждый раз, когда мимо проезжает какой-нибудь драндулет.

Стою на заснеженном тротуаре у начальной школы, шаркая носками ботинок по почерневшей слякоти, и говорю себе, что, если досчитаю до ста, папа будет здесь. А если нет, то к тому времени, как я досчитаю до двухсот пятидесяти, он будет здесь. Я считала и ждала, пока не подъезжала моя мама, напряжённая, но всё ещё в своих рабочих туфлях на каблуках, и извинялась от его имени через открытое окно машины: «Прости, прости, наверное, что-то случилось».

Я ждала поздравительных открыток у почтового ящика.

Ждала телефонного звонка на Рождество.

Ждала.

Ждала.

Ожидая кого-то, кто редко приходил, я с каждым разом чувствовала себя всё хуже, пока, наконец, не поняла, что чувства не утихнут, пока не закончится ожидание.

Вы не можете заставить человека прийти, но вы можете извлечь урок, когда он этого не делает.

Доверяйте действиям людей, а не их словам.

Не любите никого, кто не готов ответить вам взаимностью.

Отпустите людей, которые не держатся за вас.

Не ждите никого, кто не спешит добраться до вас.

Я подумываю о том, чтобы забраться обратно в постель и закончить подготовку к