Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников - Диана Фурсова

Лир шагнул к ней, но линия круга вспыхнула, не давая перейти.

— Не подходите, — сказал он Элиане. — Мы почти закончили.

— Что именно?

Мира открыла глаза.

— Если мы дадим кругу то, что он хочет, испытание не сможет использовать нас против вас.

— И что он хочет?

Терэн прошептал:

— Наши имена.

Элиана остановилась у края круга.

Вот чего добивалась башня. Не просто страха. Не просто силы. Имён, отданных добровольно детьми, которые решили, что их исчезновение станет защитой для другого.

— Вы думаете, если отдадите имена, Совет не сможет вас разлучить, — сказала она.

Кай горько усмехнулся.

— Нельзя разлучить тех, кого нет в родовых книгах.

— И нельзя обвинить учительницу, если у неё больше нет класса, — добавила Мира.

Элиана посмотрела на них и вдруг почувствовала не гнев, а огромную печаль. Как много взрослые должны были разрушить в ребёнке, чтобы исчезновение показалось ему заботой.

— Вы не мой способ избежать вины, — сказала она. — И не доказательство моей правоты.

Кай отвёл взгляд.

— Мы знаем.

— Нет. Не знаете. Иначе не стояли бы здесь.

Она сделала шаг к кругу. Линия пола вспыхнула, но не ударила. Просто предупредила.

— Леди Верн, — прошептал Терэн, — не надо. Если вы войдёте, круг возьмёт и вас.

— Тогда пусть сначала выслушает.

Кай резко поднял голову.

— Это не человек!

— Совет тоже часто не похож на людей, но я всё равно говорю.

У Терэна дрогнули губы. Почти улыбка. Маленькая, болезненная, но настоящая.

Элиана встала у края круга и посмотрела на каждого.

— Вы ушли, потому что решили защитить меня. Я понимаю. И я злюсь. Очень. Потому что кто-то научил вас, что защищать — значит исчезать первым.

Лир сжал кулаки.

— А что нам оставалось?

— Остаться.

— Чтобы нас забрали?

— Чтобы мы не дали забрать.

Лира покачала головой.

— Нас всё равно разлучат.

— Семья — не только кровь, Лира.

Девочка вздрогнула.

Элиана сделала ещё один шаг. Теперь круг светился вокруг её ботинка, но не отталкивал.

— Вас всю жизнь учили, что род — это герб, книга, право на крыло, старшая линия и решение Совета. Но если бы это было правдой, вы не стояли бы здесь, пытаясь спасти женщину, которая не дала вам ни крови, ни титула, ни обещания безопасности. Вы выбрали меня не потому, что я ваша родня. А потому что я осталась.

Кай смотрел на неё так, будто каждое слово было опаснее огня.

— Настоящая семья, — сказала Элиана, — не та, где у всех одинаковая кровь. Это те, кто за тебя остаются до конца, даже когда ты сам решил уйти, чтобы им было легче.

Мира закрыла глаза, и по её щеке скользнула одна светлая слеза.

— Мы боялись, что вы принесёте клятву, — прошептала она.

— Я всё ещё могу.

— Нет!

Это сказали все пятеро.

Элиана почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Видите? Вы не хотите, чтобы я исчезла вместо вас. А я не хочу, чтобы вы исчезали вместо меня. Значит, у нас наконец-то есть общее правило.

Кай выдохнул.

— Никто не уходит один.

— Никто, — сказала она.

Круг дрогнул.

Где-то наверху раздался удар. Потом второй. Камень за аркой вспыхнул серебром.

Ардан прорвался.

Он вошёл в зал не сразу. Сначала свет, потом треснувшая сеть запретов, потом он сам — бледный, с разорванным рукавом, с кровью на губе от усилия, но стоящий прямо. За ним в проёме мелькнула Селеста. Её лицо больше не было красивым. Только злым.

— Не трогай круг! — крикнула она.

Элиана не обернулась.

Ардан подошёл к краю испытательного круга и остановился рядом с ней.

Не впереди.

Рядом.

Дети смотрели на него с ожиданием, страхом, недоверием. Особенно Кай. Особенно Лир. Даже Терэн уже не прятался.

Ардан медленно опустил руку, в которой ещё дрожала серебряная сила.

— Я ошибся, — сказал он.

Селеста засмеялась у арки.

— Как поздно для благородства.

Ардан не посмотрел на неё.

Он смотрел на детей.

— Я думал, что защищаю вас, если удерживаю систему от худшего. Думал, что главное — не дать Совету забрать вас раньше срока. Думал, что страх можно использовать как стену, пока я не найду способ её сломать.

Его голос стал ниже.

— Но стена всё равно остаётся стеной. Даже если её строят те, кто боится за вас.

Элиана не двигалась. Она боялась разрушить этот миг одним вдохом.

Ардан сделал шаг к кругу. Линия вспыхнула, признавая кровь Рейварда, но не открылась полностью.

— Я ошибся, — повторил он. — Перед вами. Перед Рейнардом. Перед Элианой. Перед собой.

Кай сглотнул.

— И что теперь, лорд ректор?

Ардан посмотрел на него. Не как на запись. Не как на риск. Как на мальчика, которому слишком долго приходилось быть огнём, чтобы его не сожгли первым.

— Теперь я буду защищать не род, — сказал он. — Вас.

Круг вспыхнул.

Не синим страхом. Не чёрным светом башни. Тёплым, почти белым сиянием, которое прошло по пяти лучам и остановилось у ног детей.

Селеста закричала:

— Не слушайте его! Он выбирает вас только потому, что теряет власть!

Кай медленно повернулся к ней.

— А вы выбирали нас только потому, что хотели её получить.

Лира выпрямилась.

— Я не отдам имя.

Лир посмотрел на сестру и сказал:

— И я не буду держать твоё вместо тебя.

Терэн положил ладонь на светящийся камень.

— Я сказал нет.

Мира открыла глаза.

— И башня услышит нас всех.

Свет круга поднялся выше, но теперь Элиана уже не чувствовала в нём голодной силы. Скорее вопрос. Старый, забытый, искажённый вопрос, который взрослые поколениями превращали в приговор.

Кто вы, если не страх?

Элиана шагнула в круг.

На этот раз он пустил.

Дети не исчезли. Не сорвались. Не отдали имена.

Они стояли каждый на своём луче — и впервые не как пленники испытания, а как те, кто может ответить.

Селеста отступила к арке. Печать на её запястье раскрылась полностью, превращаясь в тёмный ключ. За её спиной проступили силуэты Вальтора и лорда Тарвина. Значит, Совет всё же пришёл. Или был рядом с самого начала.

Вальтор посмотрел на круг, на детей, на Ардана рядом с Элианой — и его лицо стало каменным.

— Что вы наделали? — произнёс он.

Элиана