Вкус серебра - Хелен Скотт

Я кивнула, в последний раз поправляя маску-бабочку. Серебряная филигрань ловила свет, рассыпая по стенам маленькие радуги. Прекрасная и хрупкая — но я чувствовала вплетённую в неё магию. Заклинания наблюдения, скорее всего. Возможно, и принуждения.

Двор хотел посмотреть, как я танцую.

Время показать им, на что способна дочь Зеркальной Королевы, когда у неё есть зрители.

Глава 21. Ауреа

Двери бального зала распахнулись, открывая море отражающих поверхностей. Не зеркал — они по-прежнему официально под запретом, как бы много исключений ни существовало — но всё остальное было отполировано до зеркального блеска. Мраморный пол сиял, как чёрная вода; серебряные канделябры ловили и рассыпали свет в головокружительных узорах; на масках гостей сверкали крошечные вкрапления кристалла и металла, дробя моё отражение на тысячи осколков.

В центре всего стоял принц Алдрик, его маска — простая чёрная шёлковая — делала зелёные глаза почти светящимися. Он поднял хрустальный кубок, когда я вошла; жидкость внутри ловила свет, будто пойманные звёзды.

— Леди Солис, — его голос разнёсся по внезапной тишине. — Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам.

Толпа расступилась, пока я спускалась по ступеням; каждый шаг множил мой образ в полированном полу. Серебряные метки под платьем покалывали, откликаясь на что-то в воздухе. Не совсем магию — скорее намерение, обретшее форму.

— Ваше Высочество. — Я присела в реверансе, и фиолетовый шёлк растёкся вокруг меня. — Вы призвали — я пришла.

— Как всегда, прямо. — Его улыбка не коснулась глаз. — Я решил, что нам стоит отпраздновать. В конце концов, не каждый день мы становимся свидетелями пробуждения древних кровей.

Музыканты заиграли вальс, и пары двинулись по залу в отточенных узорах. Но в танце было что-то неправильное. Фигуры, которые они вычерчивали, повороты, шаги —

Связывающий круг. Они вычерчивали его своими телами.

— Потанцуем. — Это было не просьбой.

Принц протянул руку, и отказ означал бы признание — признание, что я поняла, признание страха.

Я вложила пальцы в его ладонь, позволяя вести себя по узору. Вблизи я увидела усталость, врезанную в линии вокруг его глаз, уловила горький запах трав на дыхании. Стимуляторы — чтобы не спать. Подавители — чтобы оставаться под контролем.

— Вы были заняты, — сказала я, когда мы сделали поворот. — Ослабляли барьеры между мирами.

Его рука крепче сжалась у меня на талии.

— Наблюдательна. Да, последние три недели мои маги аккуратно надтрескивали каждое зеркало во дворце. Недостаточно, чтобы разбить — лишь настолько, чтобы сделать их… проницаемыми.

— Зачем?

— Потому что нечто всё равно прорывается сквозь границы — позволим мы или нет. — Мы закружились мимо группы придворных; их хрустальные маски рассыпали по моему зрению радужные осколки. — Вопрос лишь в том, будем ли мы контролировать переход… или он будет контролировать нас.

Мои метки вспыхнули жаром. В отполированных поверхностях вокруг мелькали движения, не совпадающие с бальным залом: тени скользили сквозь отражения, собираясь, как грозовые тучи.

— Вы призываете его, — выдохнула я. — Багрового.

— И не только его. — Улыбка Алдрика была острой, как стекло. — Знаете ли вы, что зеркальные сущности можно привязать к человеческой воле? При должной подготовке, с правильной… приманкой.

Рисунок танца изменился: пары переплетались сложными спиралями. Каждое пересечение создавало новую линию в связывающем круге, каждый поворот укреплял клетку, возводимую на виду у всех. Остальные танцующие двигались с идеальной точностью, лица их за украшенными масками оставались пустыми.

Принудительная магия, поняла я. Они не гости. Они элементы ритуала.

Моё платье начало меняться.

Фиолетовый шёлк светлел; серебряные нити расползались по ткани, как иней, пока я не оказалась облачена в сам звёздный свет. Преображение началось от подола и поднялось вверх; платье перетекало в нечто, принадлежащее скорее Зеркальному миру, чем смертному балу. По толпе прошёл шёпот.

На руках возникли новые перчатки — прозрачные, как паутина, и всё же полностью непрозрачные, скрывающие серебряные метки, которые иначе вспыхнули бы маяками. Прикосновение было знакомым: магия Сильвира, протянутая через нашу связь, должно быть, ценой огромного усилия.

— Впечатляет, — пробормотал Алдрик. — Твоя связанная сущность всё ещё пытается тебя защитить, даже из своей темницы.

— Он не моя…

— Прошу. — Принц резко закружил меня, и новое платье взметнулось, как крылья. — Резонанс между вами чувствуется за три королевства отсюда. Каждое зеркало в стране поёт им.

Связывающий круг был почти завершён. Я ощущала это в самой ткани реальности — она густела, становилась вязкой и сопротивляющейся. Отражающие маски вокруг уже показывали не лица, а обломки иных мест, проблески Зеркального мира, просачивающегося сквозь границы.

И тут двери бального зала распахнулись вновь.

Фигура, вошедшая внутрь, носила лицо Сильвира как идеально созданную маску.

Каждая деталь была точна: серебряные волосы, ловящие свет, как лунные лучи; резкие линии челюсти; плавность движений. Но глаза были неправильными. Вместо глубины, полной созвездий, в них горел багровый — цвет старой крови и умирающих звёзд.

— Ауреа. — Голос Багрового звучал тембром Сильвира, но искажённым: слишком гладким, слишком пустым. — Моя любовь, ты пришла.

Толпа отступила, освобождая пространство. Несколько гостей сделали защитные жесты, но их руки дрожали. Им обещали ручную зеркальную сущность, связанную и подконтрольную. Но, столкнувшись с реальностью, их храбрость пошатнулась.

Принц Алдрик отпустил меня, отступая с холодным расчётом в глазах.

— Лорд Сильвир, полагаю?

— Я — то, чем она меня сделала. — Багровый приблизился; каждый шаг был слишком идеален, слишком отрепетирован. Карикатура на человечность, надетая как дорогой плащ. — То, чем мы стали вместе. В том саду стекла и звёздного света.

Ложь, оплетённая достаточной долей правды, чтобы звучать убедительно. Я заставила себя стоять неподвижно, пока он приближался, хотя каждый инстинкт кричал бежать. В отполированном полу я уловила отражение настоящего Сильвира — его облик трещал от ярости.

Багровый протянул мне руку. Его улыбка была ядовито прекрасной.

— Потанцуй со мной, маленький огонёк. Как раньше. До того, как мир раскололся.

Если я откажусь — это выдаст, что я знаю: он не тот. Если соглашусь…

Музыка взмыла, уже не вальс — древняя, странная, ноты, не принадлежащие ни одному смертному инструменту. Связывающий круг запульсировал, и с болезненной ясностью я поняла, что сделал принц Алдрик.

Он впустил Багрового, думая поймать его. Использовать.

Но принц не имел ни малейшего представления, с чем на самом деле связался.

Я вложила пальцы в протянутую руку.

Холод пронзил меня от прикосновения — не чистый зимний холод, а нечто гнилое, пустое. Багровый увлёк меня в танец, и мы закружились по связывающему кругу (, который должен был