Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

В ее голосе слышится улыбка, когда она отвечает.

— Я не против ноши, Тристан. И мне нравится узнавать тебя лучше.

Мои глаза закрываются от этих слов. Невинных, простых слов, но их не говорили мне с искренностью много лет. Интересно, говорили ли когда-либо.

Ее рука скользит к затылку, и пальцы вплетаются в мои волосы. Прикосновение ради прикосновения.

— Мои последние отношения закончились, когда я усыновил Джошуа, — признаюсь я.

Пальцы Фредди замирают на мгновение, но затем погружаются глубже, ногти мягко скребут по коже головы.

— Хмм, — говорит она. — Полагаю, это было трудное время.

— Я не был хорошим партнером в месяцы после смерти Дженни и Майкла. А она... ну. Она извинилась за это, но не была готова стать мачехой, — я закрываю глаза, удивляясь тому, как простое прикосновение может ощущаться так хорошо. — Теперь я понимаю, что она была со мной не по верным мотивам.

Фредди издает еще один мычащий звук, придвигаясь ближе. Через мгновение ее губы мягко касаются края моей челюсти.

— Верные мотивы, — повторяет она. — А какие неверные?

— Деньги. Престиж. Статус, — я пожимаю плечами. — Дженни никогда не любила ее.

— Ты говорил мне, что поэтому ходишь на вечеринки в «Позолоченную комнату».

— М-хм, так и было. В то время, когда я хотел отвлечь тебя.

Она улыбается.

— Это было оценено. И запомнено.

— Очевидно.

— Ты сказал, что по крайней мере женщины хотят тебя там из-за тела.

Я закрываю глаза, когда собственные слова возвращаются ко мне.

— Прелестный сентимент.

Фредди усмехается, и я переворачиваю нас так, что она оказывается у меня на коленях. Ее колени по обе стороны от меня. Мягкая ткань ее свитера задралась, и мои пальцы касаются кожи ее поясницы.

— Скажи мне, — настаивает она, ее темные волосы падают вперед, словно занавес. — Ты думаешь, ты мог бы жить без них?

— Без вечеринок в «Позолоченной комнате»?

— Да. Они веселые, и я понимаю, что они обеспечивают... захватывающее развлечение, но... это действительно то, чего ты хочешь?

Мои пальцы впиваются глубже в ее бедра, слыша вопрос, который она не задала. Вопрос, который не задавал я. Тот, что витает близко к определению того, кто мы есть.

— Нет, — бормочу я. — Это не то, чего я действительно хочу. Но я не думаю, что способен заботиться о том, чего хочу, даже если бы получил это.

Ее дыхание сбивается, полные губы размыкаются. Но ее глаза не отводятся от моих.

— Я думаю, — бормочет она. — Ты ясно дал понять, что никогда не отдаешь меньше, чем все самое лучшее.

Воздух между нами теплеет, ее комплимент шевелится внутри меня. Это заставляет меня склонить голову к ее шее и прижать губы к чувствительному месту под ухом.

Ее пальцы сжимаются в моих волосах, из нее вырывается мягкий вздох. И я знаю, что всегда хочу быть мужчиной, ради которого она вздыхает вот так. Мужчиной, которому она доверяет свои страхи. Мужчиной, которому она верит и за которого держится.

Поэтому я обнимаю ее крепче и поднимаю нас обоих на ноги. Ее руки скользят вниз по моей груди.

— Мы куда-то идем?

— Да, — я веду ее через гостиную, по коридору, мимо закрытой двери Джошуа. Дальше, к моей. — Голодна? — спрашиваю я ее.

Она качает головой.

— Я поела раньше.

— Как долго был выключен твой обогреватель?

— Несколько часов.

— Несколько часов, прежде чем ты позвонила мне?

Фредди виновато пожимает плечами.

— Да.

Все. Я обхватываю ее за талию и ухмыляюсь, когда она взвизгивает, забрасывая ее на свою кровать. Она отскакивает один раз на широкой поверхности и раскидывает руки, словно собирается делать снежного ангела. Ее волосы — темный нимб.

— Ты сказал, что занят сегодня вечером. Я не хотела беспокоить тебя, если это не важно.

— Твое не замерзание насмерть довольно важно.

Она тянется ко мне, притягивая меня на кровать.

— Знаешь, — говорит она, ее улыбка прекрасна и озорна. — Я с этим согласна.

— Еще одна вещь, которая нас связывает, — я опираюсь на локти над ней, и пока ее грудь дразняще прижимается к моей, я не могу оторваться от ее улыбки.

— Хочешь кое-что узнать? — спрашивает она.

— Хочу, — говорю я, наклоняясь, чтобы прижать губы к мягкой коже ее шеи. Она издает тихий звук, нечто среднее между вздохом и стоном.

— С моей точки зрения, ты довольно хорошо справился со всем, Тристан, — бормочет она. — Не обязательно делать все идеально, если оно того стоит.

ГЛАВА 20

Фредди

Я просыпаюсь в кровати, достаточно большой для пятерых, уютно устроившись под мягкими льняными одеялами. Тяжелая рука обвита вокруг моей талии. Мои ноги переплетены с чьими-то еще.

Я сонно улыбаюсь. Я проснулась рядом с Тристаном, проведя ночь в его кровати. Близость, которую мы разделили, улеглась в моих костях, полное расслабление во всем теле. Продолжающееся удовольствие от прошлой ночи. Легкая, приятная ломота.

Огромная комната погружена в мягкие тени и проблески слабого декабрьского света. Резкие черты лица Тристана сглажены до мягкости, густые волосы растрепаны. Мужчина, привыкший быть на виду, здесь, где никто не может на него смотреть. Нежность сжимает мне грудь при виде этого. Он может быть моим начальником. Может быть тысяча вещей, стоящих на нашем пути. Но я хочу этого мужчину, со всеми его сомнениями, недостатками, сильными сторонами и умениями.

Его рука сжимается на моей талии.

— Ты проснулась, — бормочет он, не открывая глаз.

— Ты тоже.

Его рука поднимается выше, ладонь ложится на одну из моих грудей. Я быстро поняла, что это одна из его любимых точек опоры. Я провожу рукой по его груди.

— Спасибо, что стал моим обогревателем.

— Хм, — говорит он, сжимая ладонь. — Я стараюсь.

— Ты, должно быть, на градус или два горячее меня.

— У всех есть свои скрытые таланты, — он приподнимается на локте, его плечи — контраст резких, мужественных углов на фоне мягкости одеяла. — У тебя действительно потрясающая грудь, знаешь ли.

Это такое небрежное замечание, что я смеюсь. Он приподнимает бровь.

— Это правда. Возможно, не талант, но очень правдиво.

Я заглядываю под одеяло, где его рука закрывает одну из них от взгляда.

— Они ничего, — соглашаюсь я. — Но размер может быть довольно раздражающим. Например, я не могу купить спортивные бюстгальтеры в обычных магазинах. Рубашки часто расходятся на пуговицах.

Тристан хмурится.

— Должно быть, сложно.

— Иногда это досадно.

— Остается только гадать, стоят ли они того.

Он откидывает одеяло, подворачивая его у моей талии, и осматривает мою грудь. Его