Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

— Я знаю, что та ночь была не такой, как ты планировала. Как мы оба планировали, — говорю я.

Ее губы размыкаются на мягком выдохе, но я продолжаю.

— Твои коллеги что-то заподозрили, когда ты встретилась с ними?

— Нет. Вообще ничего, на самом деле.

— Хорошо, — говорю я, и я так и думаю. — Я понимаю, почему ты хотела скрыть это от них.

Она хмурится.

— Я не хотела так убегать. Мысль о том, что они в том же отеле, о потенциальных вопросах... о том, что отдел кадров может узнать...

— Я понимаю.

— Это была паника. Я не люблю паниковать, — ее взгляд переходит на наши сплетенные руки. Мягкий большой палец гладит тыльную сторону моей руки, легчайшее, крошечное ласковое прикосновение.

— Главное, чтобы ты не жалела об этом, — говорю я. Кажется, что мое тело может сломаться, если она скажет, что жалеет.

Но Фредди качает головой.

— Я не жалею, — я закрываю глаза от облегчения от этих трех слов. — Как я могла? — продолжает она. — Когда это было все, чего я хотела неделями? Ты не единственный, кто горел с тех пор, как мы встретились в «Позолоченной комнате».

Она поднимает руку и проводит прохладными кончиками пальцев по моей челюсти. Мягко. Уверенно. Я склоняю голову и целую ее, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи, она прижимается ко мне с тем же доверием, которое проявляла с самого начала. С тем же доверием, которое меня уничтожает.

Как бы я ни любил ее тело в облегающем платье и на каблуках, ощущать ее в домашней одежде почти лучше. Легко провести рукой под подол ее свитера, проводя по коже на пояснице. Она стягивает с меня пальто, и я перебрасываю его через единственный стул в ее студии.

— Я рада, что ты здесь, — говорит она, проводя руками по моей груди.

— Я не был слишком навязчив, пригласив себя?

Ее ухмылка становится шире.

— Нет.

Целовать ее — все равно что терять себя. Все титулы, роли, заботы тают. Она тянет меня вперед, пока мы не оказываемся снова на ее кровати, посвящая себя поцелуям. Фредди сгибает колено, чтобы я плотнее прижался к ней, но моя рука не поднимается выше под ее свитером, чем изгиб бедра.

Когда я наконец поднимаю голову, ее губы розовые и припухшие.

— Я пришел сюда не только ради этого, знаешь, — бормочу я.

— Знаю, — говорит она, ее руки скользят под воротник моей рубашки. — Но ты же не жалуешься?

— Никогда.

Ее улыбка подо мной опьяняет, манит меня обратно вниз. Мы теряем еще несколько минут на поцелуи, но любое время, потерянное таким образом, никогда не потрачено зря. Она стягивает свитер через голову.

Я наблюдаю, как он медленно скользит по оливковой коже, и, Боже, на ней нет бюстгальтера. Великолепие, представшее взору, сбивает все мои мысли о том, чтобы быть джентльменом.

Оно сбивает все мысли, точка.

Она смеется, когда я склоняю голову и засасываю один из ее сосков в рот, сильно зажимая его зубами. Мы без усилий погружаемся в близость более глубокую, чем та, что была у нас в первую ночь в «Позолоченной комнате», повторение Бостона без спешки или нерешительности.

Фредди взрывается раньше меня, цепляясь за мои плечи и постанывая мне в ухо. Я сдаюсь, погружаясь глубоко и содрогаясь от удовольствия-боли своего высвобождения.

Я лежу на ней, пока грохот моего сердца не стихает, пока я снова не смогу видеть ясно. С некоторой неохотой я поднимаюсь и переворачиваюсь рядом с ней, обвивая рукой ее талию.

— Я знаю, что нам не следует, — говорю я. — Но я не могу представить, что когда-нибудь устану от этого.

Улыбка Фредди тяжела от удовольствия.

— Я тоже.

Я оглядываю крошечную квартиру. В прошлый раз, когда я был здесь, я не особо задумывался об этом, будучи сосредоточен на ней. Тогда она дрожала от остановившегося лифта.

Теперь она расслаблена и томна рядом со мной, и дрожь на этот раз была не от страха.

— Так вот оно, твое королевство, — замечаю я.

Она усмехается.

— Да, если королевством можно считать меньше двухсот квадратных футов. Кстати, извини за холод здесь. Система отопления не очень.

— Не заметил, — я наклоняюсь и целую ее в плечо. — Ты согрела меня.

Ее улыбка становится шире.

— Какая милая фраза, мистер Конвей.

— Это дает мне дополнительные очки?

— Половину, пожалуй.

— Позже тебе придется показать мне обогреватель. Мы забыли об этом в прошлый раз, — я киваю на ее комод, где стоят фотографии в рамках. — Кто это?

Она уютно устраивается в изгибе моей руки.

— Мои родители и мой дедушка.

— Из Филадельфии.

— Да. Ну, мой дедушка технически был из Палермо.

— Италия?

— Да. Он приехал сюда после войны. Не имел ничего, кроме образования техника и пары английских фраз. Выучил язык за несколько месяцев.

— Это впечатляет, — говорю я, и я действительно так думаю.

Ее голос теплеет.

— Он начал работать в небольшом магазине одежды, и через несколько лет стал менеджером. Открыл свой собственный магазин несколько лет спустя.

Я кладу руку на ее бедро.

— И его внучка получила MBA?

— Да. Он умер несколько лет назад, но мы много разговаривали о бизнесе. Он любил давать мне название компании, а через неделю спрашивал, почему, по моему мнению, они были успешны. Мне приходилось давать ему свой анализ. Он слушал, время от времени кивая, задумчивые глаза за очками. А потом он говорил мне, что я упустила, и исправлял любую итальянскую грамматику, которую я напутала.

Теплота в картине, которую она рисует, достаточна, чтобы заставить меня улыбнуться.

— Звучит блестяще, — говорю я. — Ты говоришь по-итальянски?

— Да, но любой может сказать, что я американка по моему акценту.

— Это все равно больше итальянского, чем я знаю, — мои пальцы скользят по ее обнаженным ребрам, ее кожа словно шелк. — Как получается, что с каждым разговором ты становишься все интереснее?

Она приподнимает бровь, улыбка на ее лице великолепна.

— Я многогранна, вот как.

— Безусловно, Чопорная. Так расскажи мне. В чем твоя собственная великая бизнес-идея?

— Я не скажу тебе, венчурный капиталист. Ты просто украдешь ее.

Я прижимаю руку к груди.

— Ты ранишь меня.

Смеясь, Фредди переворачивается на живот и подпирает подбородок рукой. Темные шелковистые волосы соскальзывают с ее плеча и щекочут мою обнаженную грудь.

— Это был мой ехидный способ сказать, что у меня ее нет, по крайней мере пока. Возможно, мое призвание — помогать уже существующим компаниям, а не создавать свою собственную.

— Теперь это звучит как венчурный капиталист в