Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

Я запрокидываю голову на его плечо.

— Я скучала по тебе.

— Не так уж много времени прошло, — бормочет он, его рука скользит под его пиджак, чтобы лечь на мой живот. Его большой палец проводит под грудью.

— Да, — говорю я. — Много.

Еще один хриплый смешок, и затем его губы касаются моей обнаженной шеи.

— Ты права. И каждую ночь с тех пор, как я был в твоей квартире, я думал о том, как ты чувствовалась рядом со мной.

Мои глаза закрываются.

— Тристан...

— Да?

— Каковы правила?

— Правила, дорогая? — он стягивает свой пиджак с моих плеч, и тот падает на пол между нами. Не в силах больше терпеть, я поворачиваюсь к нему.

— Ты рассказывал мне о правилах в «Позолоченном зале». А как насчет сегодняшнего вечера?

Тристан запрокидывает мою голову назад, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Без правил, — бормочет он. Его поцелуй мог бы составить конкуренцию улитке в своей медлительности. Обдуманный и методичный. Потребность с лестничной клетки все еще здесь, но теперь она на поводке. Сдержанная, но бурлящая под поверхностью.

Тристан ведет нас назад, пока мои колени не натыкаются на край гостиничной кровати. Он поднимает голову, руки обхватывают мою талию.

— Фредди...

— Я знаю, — говорю я ему, притягивая его голову обратно вниз. Потому что я знаю. Потребность ползет под моей кожей, зуд, проникающий до костей. — Иди сюда...

Он стонет в мои губы. Меня поднимают, и вот я уже в горизонтальном положении, все одним плавным движением, и Тристан не перестает целовать меня. Его рука скользит под подол моего платья и находит заднюю часть моего колена. Цепляет его за свое бедро.

Растянувшись вот так, даже полностью одетые, наши тела выстраиваются, будто созданы друг для друга. Будто это все, для чего они когда-либо предназначались. Его бедра двигаются. Еще раз. Даже сквозь ткань ощущение его настолько сильно, что посылает волну желания по всему моему телу.

— Сними, — говорю я ему, мои руки движутся по широкой груди. Мне нужно прикоснуться к его коже. Тристан откидывается на колени и срывает рубашку одним плавным движением, не заморачиваясь с пуговицами. Его грудь поднимается и опускается от силы дыхания. Редкие волоски разбросаны по его груди.

— Фредди, — хрипло говорит он, руки впиваются в мои бедра. — Я слишком сильно нуждаюсь в тебе, чтобы действовать медленно.

Я тянусь к молнии сбоку на платье.

— Ты думаешь, я позволю тебе действовать медленно?

На его лице появляется дикая ухмылка, и вот он уже тут, стягивает с меня платье. Ткань цепляется за грудь. Я извиваюсь, помогая ему соскользнуть вниз, и он рычит, следя взглядом за движением. Его руки задерживаются на моих лодыжках, над ремешками, удерживающими туфли.

— Они остаются.

Я киваю, растянувшись на кровати перед ним.

— Что угодно.

Меня добивает то, как он смотрит на меня. Нет ничего, что бы я сейчас ему не позволила, ничего, что я бы не попыталась удовлетворить. Его желание подпитывает мое, а мое разжигает его — цикл, в котором я не могу дождаться, чтобы потеряться.

Тристан оставляет поцелуи на моей шее, ключице, острота его щетины касается выпуклостей моей груди. Он с рычанием зарывается лицом между ними, руки тянутся к застежке бюстгальтера. Я выгибаю спину и вздыхаю с облегчением, когда он расстегивается.

Тристан приподнимается на одном локте, его глаза на моей груди, когда он снимает с меня бюстгальтер. Освобожденная, моя грудь поднимается и опускается вместе с дыханием, соски твердеют.

— Я скучал по ним, Фредди.

Мой прерывистый смешок обрывается, когда он наклоняет голову и берет в рот один из моих сосков. Боль от его прикосновений распространяет жидкий огонь по мне. Он двигается между моих ног, его твердая длина снова прижимается ко мне.

— Тристан... — умоляю я, запуская руку в его густые волосы.

Он переключается, беря в рот мой другой сосок. Но он слышит меня, потому что его рука ныряет под пояс моих трусиков.

Мое дыхание становится прерывистым, когда он прикрывает меня ладонью, пальцы раздвигают и ласкают. Я вращаю бедрами против его руки в поисках большего трения. Он не дает его мне. Нет, вместо этого он стягивает с меня трусики и отбрасывает их в сторону.

Снова я лежу обнаженной перед ним в гостиничном номере, в то время как он наполовину одет. Но на этот раз он не тратит время на игры. Тристан расстегивает молнию, и его опухшая длина освобождается.

— У меня стоит так сильно из-за тебя, ты даже не представляешь, — он открывает свой бумажник, выуживая фольгированную упаковку. — Знаешь, сколько ночей я кончал, просто думая о нашей ночи в «Позолоченном зале»?

Я качаю головой, образ, вызванный его словами, пересушивает горло.

— Расскажи.

Он с низким стоном натягивает презерватив. Линия волос тянется вверх к пупку, мышцы напряжены под все еще загорелой кожей.

— Очень много. У меня стоял, и я ругал себя за то, что ушел так рано той ночью, — говорит он. — За то, что не потратил время, чтобы трахнуть тебя больше одного раза. Думая, что если бы сделал это, то не желал бы тебя так сильно, как сейчас.

Я сажусь, протягивая руки к его рукам, твердые как камень мышцы двигаются под моими ладонями.

— Этого не было бы достаточно, — говорю я. — Один раз, два. Я бы снова захотела тебя.

Он целует меня в знак согласия. Это поцелуй, чтобы поглотить. Поцелуй, чтобы запечатать. Поцелуй, чтобы завладеть.

Он обхватывает мои бедра и раздвигает их, устраиваясь между моих ног. Спасибо Богу за высокие гостиничные кровати и высоких мужчин, потому что угол идеален. Он хватает меня за бедра и использует их, как рычаг, входя в меня одним сильным толчком.

Я вздрагиваю от внезапного ощущения, но оно тонет в хриплом стоне Тристана. Его глаза закрываются в блаженной муке, когда он замирает, войдя до упора.

— Тристан, — бормочу я.

Он ухмыляется и смотрит на меня, потому что прекрасно знает, что делает, лишая нас обоих движения. Но двое могут играть в эту игру.

Я выгибаю спину, наслаждаясь тем, как его глаза следят за движением. Как они расширяются, когда я прикрываю грудь руками. Он стонет при виде этого и двигает бедрами, толкаясь внутри меня.

— Великолепно, — бормочет он, его пальцы впиваются в мои бедра, пока он двигается взад-вперед.

Я выгибаю спину еще сильнее.

— Ты знаешь, как хорошо ты чувствуешься внутри меня?

Он входит так глубоко, что воздух вырывается из моей груди. Я слепо протягиваю руку