Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

Тристан здесь.

Его взгляд скользит от меня к Люку, стоящему ближе, чем следует. Ничего от профессиональной вежливости последних нескольких дней. Несмотря на расстояние, я отлично читаю его лицо. Он пылает, он зол, и он не так равнодушен, как притворяется.

Моя рука дрожит, когда я ставлю бокал с вином. Тристан поворачивается и рассекает смешавшуюся толпу, словно Красное море, направляясь к лифтам.

Я заставляю себя отвести взгляд.

— Я скоро вернусь, — говорю я Люку и Тоби. Если они отвечают, я не слышу, пробираясь сквозь плотную толпу.

Как мотылек, тянущийся к огню, я знаю, что не должна, но не могу устоять. Когда я добираюсь до лифтов, его уже нет. Только один все еще движется, и, пока я смотрю, он останавливается на двадцать шестом этаже.

На верхнем этаже. Собрав всю свою решимость, я вхожу в свободный лифт и нажимаю ту же кнопку. Двери закрываются за мной, и я сосредотачиваюсь на дыхании: вдох, выдох, вдох, выдох, мой взгляд прикован к проносящимся этажам. Лифты стали для меня тяжелее, чем когда-либо, с тех пор как застрял мой. Я избегала их, когда могла, но здесь и сейчас другого пути нет.

Я справлюсь.

Ничего не случится.

Не думай о возможном падении.

Лифт издает жизнерадостный звук, достигая верхнего этажа, и я выдыхаю дрожащий вздох облегчения, выходя в узкий коридор. Указатель справа гласит золотыми буквами: «Выход на крышу».

Балконы и крыши — мой криптонит. Я осторожно подхожу к стеклянной двери. На улице темно, декабрь, холодно.

Зачем он поднялся сюда?

Обхватив себя рукой за талию, я открываю стеклянную дверь и тут же жалею об этом. Мурашки бегут по моим обнаженным рукам от холода.

Один шаг на террасу.

Еще один шаг. Я далеко от края, но все еще вижу его, огражденный и угрожающий вдалеке. Темная фигура стоит, положив руки на перила, склонив голову против холодного ветра.

Я решаюсь сделать еще один шаг вперед.

— Тристан?

Он поворачивает голову.

— Фредди?

— Да.

Отпустив перила, он проводит рукой по волосам. Ветер треплет полы его пиджака.

— Господи, ты пошла за мной сюда?

— Да. Та-дам.

Его губы кривятся в ухмылке, но это кратковременно. Затем он стягивает пиджак и набрасывает его на меня. Он теплый от тепла его тела, и я тону в нем.

— Спасибо, — бормочу я, сжимая пальцы на ткани. — Что ты здесь делаешь?

Он качает головой, отворачиваясь от меня к мягкому силуэту Бостона на горизонте. Он менее переполнен, чем нью-йоркский.

— Ты простудишься, — говорит он.

— Ты выглядел так, будто что-то тебя беспокоило.

Его губы искривляются в неулыбку.

— Скорее, кто-то.

У меня в животе все переворачивается.

— О.

— Ты, если точнее, — его челюсть сжимается, мышцы напряжены. — Я увидел тебя и того другого стажера, и ревность ударила меня, как чертов грузовой поезд.

— Это не... Тристан...

— Я знаю, — говорит он. — У меня нет на это права, Фредди. Ты сказала, что не можешь пойти на это со мной. Не говоря уже о том, что вы просто разговаривали. Я знаю, что ревность иррациональна, но она все равно живет во мне.

— Я не хочу его.

Он закрывает глаза.

— Все эти люди внизу, все они хотят говорить со мной. Не со мной, а с тем, что я представляю. И единственный человек, с кем я хотел говорить, это ты, но подойти к тебе было немыслимо. Я завидовал и этому. Они могли разговаривать и смеяться с тобой, а я — нет.

— Я сейчас здесь.

— Зачем? — спрашивает он. — Зачем ты пошла за мной сюда?

— Мы друзья.

— Друзья, да. Друзья. И все же я думаю о тебе все время. Как ты чувствовала себя в моих объятиях, твой вкус, звуки, которые ты издавала. Я так чертовски сильно хочу тебя, Фредди, и не могу иметь, и это сводит меня с ума.

Мое дыхание сбивается, каждое его слово — удар по моей решимости.

— Я не говорила, что хочу быть друзьями, потому что я тоже этого не хочу, Тристан. Я ложусь спать в надежде, что ты позвонишь мне и попросишь встретиться в гастрономе. Я хожу по коридорам на работе в надежде столкнуться с тобой. Я думаю о тебе все время.

Его взгляд сосредоточен и остр на моем.

— До тебя я контролировал ситуацию, — обвиняет он.

— Я тоже. Ты разрушил это во мне.

— Не могу сказать, что сожалею.

— Я тоже, — выдыхаю я.

Он сокращает расстояние между нами и прикладывает большую ладонь к моей щеке. Приподнимает мое лицо, пока не заслоняет собой городские огни вокруг нас.

— Проведи со мной эту ночь, — говорит он. — Только мы вдвоем в моем гостиничном номере. Мы можем быть просто нами. Фредерика и Тристан, а не теми, кем мы являемся на работе.

Грубая нотка потребности в его голосе затрагивает ту же струну во мне, призывая присоединиться к симфонии. И, о, как я хочу этого.

— Да, — бормочу я.

Его рука скользит вниз, чтобы сжать мою. Он ведет за собой, открывая стеклянную дверь и возвращая нас обоих в тепло. Тристан останавливается у лифта.

— Ты не пошла по лестнице?

— Нет, — говорю я, качая головой. — Я не хотела рисковать и пропустить тебя.

Он целует меня с поразительной интенсивностью, с силой прижимаясь к моим губам. Я наслаждаюсь его вкусом, силой его тела, прижатого к моему. Каждое нервное окончание ощущает электрический разряд от его прикосновения.

— Боже, как я хочу тебя, — бормочет он.

Мои руки впиваются в его рубашку.

— Я тоже хочу тебя.

— На этот раз мы пойдем по лестнице.

Его рука скользит в мою, и мы идем, поднимаясь по лестнице, где нет людей. Нам не стоит так ходить на людях, но мысль вытащить руку из его кажется равносильной потере конечности.

Мы идем не долго. Он открывает дверь на двадцать четвертый этаж, и мы идем мимо рядов одинаковых гостиничных дверей.

Тристан отпирает дверь в конце.

— Мой номер, — говорит он.

Быстрый взгляд назад, в коридор, подтверждает то, что я уже знаю. Никто не наблюдает. Некому видеть нас, видеть меня, некому распускать слухи. Я вхожу внутрь, и он закрывает дверь за мной.

ГЛАВА 17

Фредди

Его руки скользят вверх по моим рукам, сильные и уверенные.

— Ты вышла на крышу.

Я прижимаюсь к нему.

— Да.

— Спасибо.

— Ты стоишь небольшого страха.

Смешок Тристана вызывает дрожь на моей коже.

— Какой комплимент, Фредерика, — его руки скользят