Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

— А ты нет, — бросает она обвинение.

— Я не реагирую? — я глажу ее по волосам, глядя на потолок в крошечной студии. Кровать пахнет ею, цветочными духами, шампунем и женщиной, что цепляется за меня. Я определенно реагирую. — Я бы так не сказал. Это был не самый приятный опыт.

Она содрогается в моих объятиях.

— Отныне я буду ходить только по лестнице.

— Ты живешь на четырнадцатом этаже.

— Значит, я буду в отличной форме.

Я усмехаюсь, обвивая пальцами ее талию и держа ее, пока она успокаивается. Ее плач стихает так же быстро, как и начался, теперь это следствие сброшенного напряжения, а не страха. Он полностью проходит, когда она подпирает голову рукой и смотрит на меня.

Я провожу большим пальцем по ее щеке, по слегка размазанной туши.

— С тобой все в порядке, — бормочу я.

Ее улыбка слабая, но искренняя. В глазах мелькают проблески веселья.

— Я совсем не хотела, чтобы ты думал обо мне так.

— Я могу думать о тебе как захочу, — говорю я. — Это не тебе решать.

Ее тихий смешок прерывист.

— Конечно.

— И твой страх высоты не заставил меня думать о тебе хуже, если ты об этом беспокоишься, — мои пальцы переходят к ее уху, очерчивая плавную линию ее челюсти. Ее кожа под моими пальцами словно шелк. Нет, это только сделало ее для меня более человечной, реальной, подверженной ошибкам, милой и многогранной, с уязвимостью, которая уравновешивает амбициозный огонь. И это только заставляет меня хотеть ее еще больше.

Фредди прижимается к моей руке и закрывает глаза.

— Откуда ты знал, что делать?

— Что делать?

— Чтобы успокоить меня, — говорит она. — Ты раньше помогал людям справиться с панической атакой?

Моя рука соскальзывает с ее щеки.

— У моей сестры они бывали.

— О, понятно.

С виноватой улыбкой Фредди встает с кровати и берет салфетку, чтобы вытереть глаза и нос. Она сбрасывает туфли и стягивает с себя бежевое пальто. Водолазка и темные джинсы облегают ее тело, стройные бедра и талию.

Я закрываю глаза, но это бесполезно, потому что она укладывается рядом со мной на кровать. Ее рука на моей груди, ее нога перекинута через мою, словно мы всегда лежим вот так.

— Бывали? — спрашивает она. — Как она от них избавилась?

Я смотрю в потолок.

— Она умерла несколько лет назад.

— О. Тристан, прости, я не хотела поднимать эту тему.

— Ты не могла знать.

— Все равно. Мне жаль.

— Спасибо, — говорю я. Мое пальто расстегнуто, и между ее пальцами и моей кожей только ткань рубашки. Я закрываю глаза. — Хотя я никогда раньше не целовал кого-то, чтобы остановить паническую атаку.

— Не могу поверить, что это сработало, — говорит она. Тепло ее выдоха на моей шее заставляет мое тело напрячься. Осознание ее присутствия повсюду: от подушечек пальцев до покалывания на губах. Мои пальцы скользят по полоске обнаженной кожи, где свитер задрался.

— Сработало довольно хорошо, я бы сказал.

— Если ты ищешь лесть, от меня ее не дождешься, — говорит она. Но она прижимается лицом к моей шее в жесте, который кажется лестнее любых слов.

Моя рука скользит прямо под ее свитер, ладонь прижимается к ее пояснице. Один, два раза я провожу пальцами по ее коже. Фредди мягко целует мою шею.

Я касаюсь застежки ее бюстгальтера и провожу пальцами вдоль позвоночника.

— Фредди...

Ее губы продолжают двигаться, очерчивая линию моей челюсти, находя мои губы своими. На вкус она — сладость и утешение, искренняя благодарность и желание. Я целую ее в ответ, наши рты встречаются. То, что начинается нежно, мгновенно вспыхивает. Моя рука запутывается в ее темных волосах.

Фредди стонет мне в рот, отдаваясь поцелую с такой доверчивостью, что это грозит разбить меня. Это слишком драгоценно. Я переворачиваюсь, укладывая ее под себя. Ее темные волосы — прекрасное дикое море на покрывале под нами, но я не могу оторваться от ее глаз.

В них желание и доверие, робость и чудеса. Ее руки притягивают меня обратно вниз, и я целую ее так, будто нуждаюсь в ней больше, чем в воздухе, больше, чем в самой жизни, потому что именно так это и чувствуется. После вчерашней опасности, ревности, лифта, после того, как я держал ее дрожащую в своих объятиях — желание сделать ее своей чертовски всепоглощающе. Я хочу чувствовать ее кожу на своей и слышать ее стоны в ухе.

И именно поэтому я не могу. Не сейчас — когда на ее щеках еще не высохли слезы, когда адреналин и страх все еще пульсируют в ее крови. Я переношу поцелуи с ее губ на шею, поправляя ее свитер на гладкой поверхности живота.

Она поворачивается ко мне с разочарованным вздохом, и я обнимаю ее, целуя в лоб. Мы лежим так долгое время.

— Что мы будем делать, Тристан? — наконец спрашивает она.

Я сам задаюсь тем же вопросом.

— Не знаю.

— Никто не должен об этом узнать.

— Я знаю, — я плотно закрываю глаза, борясь с возбуждением, все еще бушующим в моих жилах.

Фредди делает глубокий вдох.

— Я так много работала, чтобы оказаться там, где я сейчас. И мне еще так много нужно сделать. Я не могу быть стажером, которая переспала с Генеральным директором, чтобы продвинуться.

Эти совершенно разумные слова режут. Это то, что я знаю уже несколько недель. Ее ждет еще столько впечатлений, которые не включают в себя кого-то вроде меня.

— И мне нужен контроль, Фредди, но с тобой у меня его нет.

В ее голосе слышится усталая улыбка, когда она снова говорит.

— Так что же нам тогда с собой делать?

— Мы будем друзьями, — говорю я, проводя рукой по ее волосам и ненавидя это слово. — Вне работы. Возможно, просто на расстоянии... но мы будем друзьями.

— Друзья, — повторяет она, словно пробуя это слово на вкус.

Интересно, кажется ли оно ей таким же горьким, как мне.

ГЛАВА 15

Фредди

Я хорошо знаю свои слабости, знаю, где во мне трещины и разломы. Делиться ими с Тристаном никогда не входило в мои планы.

Но за один вечер я отдала ему все. Свои панические атаки, страх высоты, даже боязнь свиданий, то, как я цеплялась за него больше, чем было нужно, просто из-за удовольствия чувствовать его близость. Он видел все.

То, чем мы являемся сейчас, не имеет названия — слова, которого нет в словаре. Двое людей, встретившихся как незнакомцы.